Фанфик Четверо лучших - Фанфикс.ру айронмайденовский

—Ну какого книззла мы его вспоминали?!

02. ДМ. Насилие

Год назад я знал, что история моего вступления в ряды Пожирателей закончится этим, вот только не представлял, как именно. Не думал, что будет два месяца заключения в моей комнате, ужас от звука шагов в коридоре, холодный подоконник, ежевечерняя пустота, еженощные кошмары и горы свитков с выполненными от нечего делать домашними заданиями.

Сегодня было дописано эссе по Трансфигурации, и заданий больше не осталось. Тогда я решил погадать — себе, на себя — просто вытащил из колоды первую попавшуюся карту. И карта оказалась — Смерть. Я не сомневался ни секунды. Слишком хорошо я разбираюсь в Прорицаниях, чтобы понять, что всё закончится сегодня. Разбирался...

Я положил карту в нагрудный карман рубашки, ближе к сердцу. Запаролил тетрадь с личным дневником, аккуратно сложил на полку свитки и книги. Хотел убрать со стола свадебную фотографию родителей, чтобы не досталась тем, кто наверняка потом ворвётся в мою комнату в поисках добычи или потехи, но подумал и вместо этого, вытащив из рамки, положил её к карте. Вскоре в парке должно будет появиться новое надгробие. Именно в парке — в завещании, написанном на Рождественских каникул я специально написал, что не хочу лежать в семейном склепе. И без того жил в подземельях слишком долго...

Я заглянул в ящики письменного стола, порылся в бумагах, но не нашёл ничего путного, только забытый снитч. Я пустил его летать по комнате, а сам сел на подоконник, прислушиваясь к мерному жужжанию крылышек. И к себе. Но страха не было, лишь пальцы слегка подрагивали. Ожидание, вот чем это оказалось на поверку.

Вечерело. Камин горел ровным пламенем. Мой взгляд то бродил по предметам, погружённым в полумрак, то обращался за окно, к садовой дорожке, вдоль которой висели фонарики. Если бы была зима, я распахнул бы окно настежь, чтобы ворвался в комнату бодрящий и будоражащий мороз. Но стояло начало августа, солнце закатилось за вершины деревьев и жара только недавно начала спадать. Потом до дрожи в руках захотелось музыки, но рояли стояли в гостиных, по которым сейчас как хозяева расхаживали чужие люди.

За два месяца кроме отца и крёстного меня никто не навещал. Вероятно, Лорд запретил, а может, брезговали слабаком. Увижу ли я родных в последний раз? Хотя как мне это поможет...

Как же всё было глупо... Если бы я не стал врагом Поттера, всё могло сложиться иначе. Но ничего не изменить...

Можно было бы лечь на кровать, задёрнуть тёмно-зелёный полог и постараться заснуть, теша себя надеждой, что все беды уйдут сами собой, слабо надеясь, что поутру дом будет чист и свободен от незваных гостей, а замок на двери моей комнаты окажется несуразной выдумкой...

Шаги я уловил ещё когда они раздались в самом начале коридора, и, не зная, куда деваться, замер на подоконнике. Куда-то улетучилось спокойствие, которым я в глубине души гордился с утра, заколотилось сердце. Это было начало конца, и перед его лицом я оказался раненой птицей, бьющейся от боли и ужаса.

Дверь открылась. Остановившаяся на пороге тётушка, подбоченившись, осмотрела меня и коротко кивнула:

— Он ждёт.

Белла сопела сзади, явно удерживаясь от желания шарахнуть меня Авадой прямо здесь, но я не обращал внимания. Сейчас меня ничто не должно было отвлекать. Этот путь до зала не был мучением, не был дорогой на казнь, не был таким ужасным, каким он снился мне в кошмарах. Он просто стал явью, а двери в зал — просто дверями в Смерть. Стоя перед ними, я осторожно коснулся нагрудного кармана. В тот же миг створки открылись.

Чёрные молчаливые фигуры выстроились по стенам, не смея шелохнуться. Лорд сидел на троне, Нагайна свилась рядом. Зал был погружён в полумрак. Помнится, в первый раз меня несказанно поразила величественная атмосфера, блики на змеиной чешуе, шелестящий голос, проникающий в самую душу. Но теперь это должно было быть последним, что я видел в своей жизни, и я, на мгновение прикрыв глаза, вызвал в памяти образ синего неба, гул школьного стадиона и ощущение дикого, перебивающего дыхание восторга.

Бела подвела меня к трону, а сама встала в безликий круг — обернувшись, я не смог бы точно опознать тётю среди остальных.

— Вот и ты, Драко... — шелестящий голос Тёмного Лорда пронёсся по зале, и змея, вторя, зашипела, а Пожиратели пошевелились.

Я постарался не думать о том, что мне предстоит. Круциатус я на себе уже испытывал, а Авада — это же не больно, верно? Просто древний чистокровный род лишится наследника, просто уйдут далеко-далеко светлая память детства, воспоминания о школе и о моей, в сущности, короткой жизни. А я...

— О мой мальчик, ты не представляешь, как ты меня огорчил...

Украдкой бросив косые взгляды по сторонам, я тщетно попытался в ряду закутанных в чёрные плащи Пожирателей угадать отца или крёстного.

— Смотри мне в глаза! — прошипел Тёмный Лорд, и я не посмел перечить. Может быть, удастся оттянуть конец минуты на две. Только вот зачем? Я встретился с его красным нечеловеческим взглядом. И тут же всё заслонила синева неба и трепещущий крылышками золотой мячик... к которому внезапно протянулась чужая рука.

— В такой ответственный момент ты думаешь о квиддиче? — вкрадчиво спросил Лорд. — Немудрено, что ты провалил важнейшее задание, которое я поручил тебе в том году. Говорил ли я тебе, что от этого задания зависит жизнь твоей семьи?

Я вздрогнул, небо растрескалось и распалось на кусочки. Снова вокруг меня холодные стены и прячущиеся под масками Пожиратели.

— Нет, речь шла только обо мне.

— Ты смеешь спорить?

Я молчал, просчитывая варианты. Мать во Франции, мы с отцом здесь. Если он убьёт нас обоих...

— Вот именно, — прошипело чудовище на троне, и я понял, что не смог закрыть сознание. — Но Люциус мне ещё нужен. А вот ты... Он, конечно, сначала был против, но потом я убедил его, что от дурной крови нужно избавляться.

Убедил? Я почувствовал, как ужас вновь встаёт у меня за спиной, как подгибаются колени. Отец решил от меня отказаться?

— Ты заслужил наказания, а один из моих слуг — награды. Одно к одному, не находишь, Драко Малфой?

Я ещё не успел сообразить, в чём дело, но в глубине души уже ворохнулось нехорошее предчувствие.

— Фенрир!

Откидывая капюшон, оборотень выступил из строя, переводя взгляд безумных глаз с Волдеморта на меня.

— Да, мой Лорд?

— Я помню о твоей просьбе. Он твой.

Я замер, оцепенев, не в силах ни крикнуть, ни сдвинуться с места, хотя понимал, что нужно что-то делать — неважно, что.

Не помню, что кричал там, в зале, вырываясь из опутавших меня верёвок, как сопротивлялся, когда оборотень тащил меня в подвал, а вслед мне нёсся шелестящий смех.. Жуть реальности накатила с такой ясностью, что я готов был сейчас собственными руками разорвать себе горло, только бы избавиться от неё. Но руки были связаны, и я мог только кричать.