Санта-Клаус и другие - Саканский Сергей Юрьевич

Пилипенко тяжело вздохнул. Было ясно, что ему еще не пришло на ум ни одной мысли по поводу этих преступлений.

– Один хвост у него на месте, торчит из штанов, – сказал он. – А другой – в руке. Как две кепки у Ленина из старого анекдота. Ничего удивительного. Просто совсем ничего странного.

Следователь всегда чрезмерно нервничал, если чувствовал себя в тупике.

Фотографировали, обмеряли, никаких подозрительных предметов не нашли. Похоже, и это убийство было совершено голыми руками, только способ был иной: жертву не душили, не сворачивали ей шею. Просто несколько раз стукнули затылком об асфальт.

– Эти преступления не могут не быть связаны, – изрек Клюев.

– Оно конечно, – буркнул Пилипенко, нагнувшись над телом. – А вот и прямое доказательство.

Он достал из кармана шпору, найденную Жаровым в подъезде.

– Точно такая же на его другом сапоге. Этот сказочный герой побывал в многоэтажке.

– Может быть, второй убил первого, а кто-то третий убил его? – предположил Жаров.

– Карлик вряд ли мог свернуть шею коренастому Санте. Что ж! Придется вызвать собаку, хоть и не хотелось бы отвлекать от новогоднего застолья и ее.

Ярцев привез Ральфу на удивление быстро. Покрутившись на месте преступления, собака ринулась вниз по Таврической, кинолог побежал за ней, но Пилипенко окликнул его:

– Стоп!

Ярцев замер, накрутив поводок на локоть, Ральфа заскребла лапами по земле.

– Это путь обратно, к дому, где убили Санту. Именно оттуда и прибежал Кот. Пусть поищет другой след.

Кинолог привел собаку обратно к трупу, производя сложные, одному ему понятные манипуляции с поводком. Вдруг Ральфа победоносно зарычала…

Она взяла след в глубины старых дворов, вверх, на Чайную горку. Пилипенко и Жаров побежали за кинологом и собакой, то озаряясь светом уличных ламп, то проваливаясь в темноту. В окнах помигивали новогодние сосенки да елки, под ноги попадались корки от цитрусовых… Сделав дугу среди детских площадок и гаражей, собака вдруг остановилась. Она повиливала хвостом, виновато поглядывая на кинолога снизу-вверх.

– Потеряла след? – удивился Пилипенко. – Быть того не может!

– Это точно! – отозвался Ярцев.

– Что ж сие значит?

Кинолог оглядывался по сторонам.

– Похоже, тот, кого она ищет, все еще где-то здесь…

Жаров вздрогнул. Неужели еще один труп?

И тут собака сориентировалась. Она подпрыгнула, тряхнув поводком, ее передние лапы заскребли по беленой стене небольшого гаража. Пилипенко поднял палец, но не так, как он это всегда делал, желая проиллюстрировать мысль, а просто указывая на крышу строения. Жаров представил себе, что там кто-то лежит, распластавшись на рубероиде, живой или мертвый…

Пилипенко выхватил пистолет, сделав предостерегающее движение ладонью в сторону Ярцева. Тот присел над собакой и приласкал ее, чтоб не шумела. Жаров объяснил знаками, что желает (он этого, на самом деле, не очень-то и желал) влезть на крышу гаража. Пилипенко пожал плечами: он не мог отдать официальный приказ гражданскому лицу. Так они еще несколько раз обменялись знаками, вскидывая пальцы, будто играя «в жучка».

Жаров поставил ногу на вентиль старого газового баллона, врытого у стены гаража, взялся за край крыши, медленно приподнял голову над ее плоскостью.

То, что он там увидел, действительно поначалу показалось растерзанным трупом. Но это было нечто другое. Жаров сделал выход силой и очутился на крыше.

В скользящем свете уличного фонаря поблескивало какое-то беспорядочно сваленное тряпье. Поскольку на крыше больше ничего не было, собака, вне всякого сомнения, указала именно на этот объект.

Розовое, в оборочках и складках платье. Широкая красная юбка, уже от второго костюма. Фрагменты металлических лат, похожих на рыцарские, но в чем-то все же другие…

Пилипенко также взобрался на крышу и разглядывал находку.

– Три человека: две женщины и мужчина, – констатировал он. – Поспешно разделись внизу, это видно по тому, что бретельки у платьев порваны. Зашвырнули свои маскарадные костюмы на крышу…

– Вот почему Ральфа потеряла след! – подал снизу голос Ярцев. – Они это сделали специально.

– Да уж, не случайно… Только вряд ли для того, чтобы сбить с толку твою собаку, – Пилипенко поднял фрагмент жестянки: это была рука. – Сдается мне, что трое уходили от кого-то в спешке, пытались изменить внешность, избавиться от своих костюмов.

– И что же? – спросил Жаров. – Дальше они побежали в нижнем белье?

– Выходит, что так, – следователь поднял какую-то красную тряпочку.

Жаров заметил на крыше знакомый предмет. Это была большая жестяная воронка: через такие в старом кино наливали в бидоны керосин.

– Я знаю, что это такое, и чей это костюм! – воскликнул он. – Это не рыцарь. Это – Железный Дровосек.

– И Красная Шапочка, – сказал Пилипенко, расправляя в ладонях характерную шляпку.

– Третья, в розовом платье… – пробормотал Жаров. – Скорее всего, какая-нибудь Мальвина.

– Если есть Мальвина, – сказал Пилипенко, – значит, будет и Буратино.

Когда вернулись на место преступления, увидели, что оперативники окружили какого-то пожилого человека: он выразительно жестикулировал, что-то возбуждено рассказывая…

Выяснилось, что примерно за час до Нового года он слышал выстрелы, которые доносились именно отсюда. Сначала не обратил внимания, думал – петарды, но все же сомнение взяло…

– Это уж совсем никуда не лезет! – сказал Пилипенко. – Убийство совершено голыми руками. Кто ж тут стрелял и в кого? Вы уверены, что и в самом деле не петарды?

– Выстрелы, – уверенно сказал старик. – Я, знаете ли, в армии служил, в Чехословакии воевал.

– Где-где? – удивился Жаров, но, поняв о чем речь, решил не углубляться в эту тему.

– Может быть, здесь отстреливался Кот? – предположил Клюев.

– Куда ж тогда делось оружие? – съязвил Минин.

Действительно, площадка уже была осмотрена с той тщательностью, которую только мог позволить свет переносных фонарей и самой новогодней ночи.

– Пули не летят в никуда, – заметил Минин. – Когда рассветет, я вернусь и проверю возможные траектории.

– Здесь должен быть еще один след, – сказал до сих пор молчавший Пилипенко.

Все посмотрели на него.

– Жертва прибежала по Таврической снизу, – рассуждал он вслух. – Трое в маскарадных костюмах убегали наверх, в сторону улицы Достоевского, прятались от кого-то, даже переоделись. Значит, должен быть еще кто-то, угрожавший этим троим.

По распоряжению следователя кинолог повел Ральфу кругами, постепенно раскручивая спираль поиска. Действительно, на третьем витке собака взяла новый след.

На сей раз запах повел ее вверх по склону, в район частного сектора, где среди старых халуп возвышались коттеджи, отстроенные уже во времена демократии. К одному из них и привел след: Ральфа остановилась.

– Так, – сказал Пилипенко. – Вторгаемся в частное владение, – он обернулся к Ярцеву. – Попридержи ее, здесь могут быть другие собаки, которые запросто загрызут нашу ищейку. Но сначала… – следователь обвел рукой окрестность, – давайте-ка осмотримся вокруг.

Это решение было принято не зря. Через несколько минут все трое остановились, глубоко пораженные зрелищем, которое открылось перед ними в небольшой лощинке, где был устроен цветник – прямо напротив веранды внушительного особняка.

Казалось, что чудовищная сила разорвала человека на части. Среди груды тряпья, сорванной одежды жертвы, валялись руки и ноги. Круглая голова, откатившись на значительное расстояние, лежала лицом вниз среди сухих хризантем. Пилипенко решительно подошел, нагнулся и подобрал ее, удивленно рассматривая на вытянутых руках.

– Третий труп в эту ночь был бы уже не трагедией, а фарсом, – проговорил следователь.

Ошеломленные зрители не сразу поняли, что перед ними вовсе не человек, а манекен или, точнее – разломанная кукла.