Суд истины - Кей Си Кин

здесь ради меня. Как бы они мне не были нужны, они всегда будут рядом со мной. Но открытые дискуссии не должны попадать в ненужные уши. Это может подождать, пока мы не останемся одни.

Каждое проходящее мгновение ослабляет звон моего пульса в ушах и силу адреналина, горящего в моих венах. Когда я, наконец, успокаиваюсь, я поднимаю взгляд на Крилла и обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. На мгновение, заглядывая мне через плечо, он быстро снова переводит взгляд на меня и одними губами произносит: — Почти.

Я киваю, глядя в его завораживающие глаза, затем следую взглядом по линии его челюсти вниз к горлу, наблюдая, как черные татуировки исчезают под одеждой. Боевая форма ему идет. Она так похожа на мою: темная, изготовленная для боя, и легкая.

Склонив голову влево, я обнаруживаю Рейдена, стоящего сзади защищая меня. Его волосы зачесаны назад, как всегда, а челюсть подергивается. Он чувствует на себе мой взгляд, но отказывается терять бдительность, что только заводит его еще больше.

Броуди стоит по другую сторону от него, опустив глаза, и мне требуется секунда, чтобы понять, что он пялится на мою задницу, когда он медленно поднимает взгляд, чтобы снова встретиться с моим. Веселая ухмылка расплывается на его лице, когда он слегка пожимает плечами, и я качаю головой в ответ. Уголок моего рта подергивается, призывая меня улыбнуться, но обстоятельства делают это невозможным.

Отворачиваясь от моего белокурого сердцееда, я смотрю направо и вижу Кассиана, стоящего в той же позе, что и Рейден. Его широкая фигура защищает меня от оставшихся людей, выходящих из помещения. Его мышцы бугрятся под плотной броней, которую он носит. Если он и чувствует, что я смотрю, то не показывает этого. Даже мельком.

— Это все. — Объявление исходит от моего отца, но проходит еще десять секунд, прежде чем кто-либо из моих мужчин трогается со своих позиций. Даже тогда это происходит медленно, целенаправленно, как будто они готовы к новой внезапной атаке в любой момент.

— Слава богу. Я устала, — заявляет Нора, и я усмехаюсь. Конечно, это она устала от всего этого. На этот раз я не могу скрыть веселья на своем лице, когда она появляется в поле зрения.

Она поднимается по ступенькам вместе с моим отцом, и я наслаждаюсь тем фактом, что могу наблюдать за ее походкой. Я вслепую вытягиваю руку за спину, ища ладонь Крилла, и мгновение спустя чувствую, как его пальцы переплетаются с моими.

Мне есть, за что его поблагодарить.

Способность моего отца снова использовать свою магию, способность Норы ходить и мои уши.

Я тянусь к заостренным кончикам свободной рукой, напоминая себе обо всем, чего мы уже достигли.

И все только начинается.

Нора сокращает расстояние между нами, мгновением позже заключая меня в объятия, и мы раскачиваемся из стороны в сторону, нежась друг в друге, и это успокаивает оставшуюся дрожь в моем дыхании.

— Я готова упасть в обморок, — бормочет она, делая шаг назад, и на этот раз насмешка, которая наполняет воздух, исходит не от меня, а от Рейдена.

— Твоя сестра разбирается со всем, а ты устала? — говорит он, фыркая, и она упирает руки в бедра, бросая на него многозначительный взгляд.

— Я не спрашивала твоего мнения, Клыкастик, но спасибо. — Она отворачивается с ухмылкой на губах, оставляя Рейдена недоуменно глазеть на ее дерзость.

Судя по тому, как эти двое непрестанно препираются, можно подумать, что они брат и сестра.

Хотя она не ошибается. Это было утомительно, и я тоже готова отключится, но не сейчас. Мне нужно чувствовать хоть какой-то контроль, прежде чем я покину эту комнату. Словно услышав мои мысли, отец отходит в сторону, показывая безжизненное тело, которое все еще остается, белая одежда заляпана красным. Боззелли.

Я двигаюсь к ней, прежде чем осознаю это, присаживаюсь рядом, прежде чем успеваю передумать. К счастью, ее веки закрыты, но это не успокаивает странную боль, которая клубится в моей груди от потери ее.

Она была стервой. Безжалостной до конца. Та, которая вонзила в меня проклятый «Поцелуй смерти» в самом начале, но в конце она стала… другой. Внезапно я перестала быть злодейской помехой в ее истории, точно так же, как она была в моей. Вместо этого появился общий знаменатель, который затронул нас обеих. Совет. Теперь, когда этого больше нет, она не увидит перемены.

Мой отец откашливается, когда я поднимаюсь во весь рост, привлекая мое внимание к нему. Он одаривает меня ровной улыбкой, когда его взгляд останавливается на мне. — Теперь, когда Фэйрборн не доступен, тебе нужно назначить нового советника.

— Он выглядит более чем недоступным, — ворчит Броуди, говоря именно то, о чем я думала, когда подхожу к отцу. Я кладу руку ему на плечо, на этот раз молча предлагая утешение, и пытаюсь мудро подобрать свои следующие слова. Как бы сильно я ни переживала предательство Фэйрборна, я не могу представить, что это значит для моего отца. С этим человеком связано нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и я не могу представить, что это его первый акт предательства, но моему отцу пока не нужно слышать о моих подозрениях на этот счет. Не тогда, когда мне нужны ответы от него тоже.

— Я думаю, что заслуживаю лучшего понимания того, что требуется, и с чем мы сталкиваемся, прежде чем я назначу кого-либо на что-либо. — Он сразу понимает, что я имею в виду, и на мгновение опускает голову с оттенком стыда, прежде чем глубоко вздохнуть.

— Мы скоро поговорим, я просто…

— Мы поговорим сейчас, папа. Я даже не знала, что у тебя есть сестра, — перебиваю я, чувствуя, как моя вспышка снова приближает всех. Я почти ожидаю, что Нора бросится на его защиту, но, к моему удивлению, она по-прежнему поджимает губы у него за спиной.

— Она не стоила упоминания, — ворчит он, качая головой.

— Я бы сказала по-другому, исходя из событий сегодняшнего вечера, — отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее и нейтральнее. — Я прошу не о каждой детали, но о чем-нибудь, о чем угодно, — заявляю я, сознавая, что мои слова звучат почти умоляюще.

Его глаза останавливаются на моих, я не уверена, что именно он ищет, но, тем не менее, он делает глубокий вдох. — Клементина родилась, когда мне было два. У вас, девочки, одинаковая разница в возрасте. — В его глазах появляется грусть, но он стряхивает ее. — Она всегда была сложной, всегда доставляла неприятности и всегда хотела того, чего не могла иметь.

Я ничего