Европе не нужен евро - Тило Саррацин

– Какие преимущества имеет Объединенная Европа в мире со все более растущей численностью населения? Может быть, есть также и недостатки?

– Имеет ли Европейский валютный союз внутренние конструкционные и логические ошибки, и в чем они заключаются? Или речь идет о хорошей конструкции, которая только не надлежащим образом обслуживалась?

– Зашла ли глобализация и интеграция мировых товарных и финансовых рынков слишком далеко, так что мировые взаимосвязи принятия решений становятся настолько сложными, и от этого линия развития мировой экономики будет слишком неуправляемой?

– Либо недостает только правильного регулирования международных финансовых рынков, и как это могло бы выглядеть?

– Какие принципиальные ошибки привели к большому финансовому кризису 2007–2009 гг., какие уроки извлекли из этого и какие уроки можно из этого извлечь?

– Почему некоторые государства еврозоны считаются находящимися под угрозой банкротства, а такие государства, как Великобритания или Турция, которые в соответствии с их экономической мощью делают намного бо́льшие долги, напротив, не считаются?

– Откуда берется оптимизм, что на европейском уровне с помощью кнута и пряника можно обуздать финансовое поведение Греции или Италии при том, что подобные попытки приучения к дисциплине проваливаются внутри национальных государств, как показывает пример южноитальянских регионов или некоторых земель ФРГ?

– Берут ли государственные бюджеты вообще слишком много в долг, и может ли помочь установленный законом долговой тормоз?

– Сможет ли общее экономическое и финансовое правительство сделать Европейский валютный союз стабильнее, и что это, собственно, означает?

– Какое представление мы имеем о порядке в национальных государствах и Европе: следует ли им в первую очередь установить рамки социальной рыночной экономики, а открытая конкуренция урегулирует остальное, или мы скорее имеем в виду государство социального обеспечения?

– Чему учат нас примеры традиционных и стабильных федеративных государств, таких как США и Швейцария?

Этот перечень вопросов не является полным, он пересекается с другими. Так как речь идет частично об оценке ценностей и частично о трудно доказуемой оценке существующих обстоятельств взаимодействия, то очень непросто будет оценить разные ответы. Только как «правильно» или «неправильно». И ответы, которые даю я, также связаны с оценками и суждениями.

Когда я в 1996-м опубликовал уже упомянутую книгу о евро, я начинал работать над ней как скептик, а закончил как его защитник. Я находился под большим впечатлением от колоссальных фискальных усилий, которые начали итальянцы, французы и другие. И я делал ставку на то, что снятие ответственности за государственные долги других государств-участников призовет их к строгой дисциплине, потому что «проштрафившихся» будут наказывать более высокими процентными ставками.

Но эта либеральная мечта о евро в настоящий момент рассеялась. Однако я все-таки нашел время, чтобы проверить мои собственные суждения.

Будучи председателем исполнительного совета Бундесбанка, я выступал против помощи Греции, предоставления ей первого стабилизационного кредита и покупки облигаций Европейским центральным банком, так как это была как раз точная противоположность моей либеральной мечты о евро. Но я оставил свое мнение при себе. Однако позже я подумал, что не должен добавлять дополнительную постороннюю информацию к моей книге «Германия самоликвидируется» еще несколькими спонтанными тезисами о евро.

Я с симпатией следил за критическими высказываниями многих известных экономистов, таких как Отмар Иссинг, Ганс-Вернер Зинн и Штефан Гомбург, за конституционным иском Петера Гаувайлера и заинтересованной критикой Ганса-Олафа Хенкеля. Не все позиции этих критиков я мог бы выдать за свои, но суть многих сомнений я разделяю.

Порой нужно быть готовым к тому, чтобы сделать что-то такое, что может быть и неверным с учетом деловой перспективы, для того, чтобы добиться более высоких целей. Будущее Европы и ее отношение к общей валюте были полем сомнения, над которым я ломал голову последний год. И может быть, то, что в экономическом плане неверно, в политическом плане является правильным, так как речь идет о целях, которые в известной степени выходят за пределы экономических вопросов? Об этом также идет речь в данной книге.

В основе Римских договоров, по которым в 1958 году основали Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), лежала концепция Общего рынка. Эта концепция означает, если она правильно продумана и последовательно проведена, что повсюду будет господствовать право свободного выбора места жительства (право свободного учреждения филиала) и соизмеримые шансы в конкуренции. Страны-участницы могут оказывать влияние на конкуренцию хорошим образованием и обучением, эффективной наукой, хорошей инфраструктурой, надежными государственными услугами с помощью недорогого, гибкого и не связанного с коррупцией публично-правового управления.

В положении об Общем рынке все действующие субъекты сохраняют свои первоначальные сферы ответственности, и в этих рамках они, разумеется, отвечают по своим долгам. К этим действующим субъектам относятся также государства – участницы Общего рынка.

В рамках этого порядка общая валюта принципиально ничего не меняет, и при независимом эмиссионном банке, служащем в первую очередь цели стабильного курса денег, она принципиально совместима с ним.

Конечно, в этих рамках все государства имеют право совершать ошибки и, например, делать бо́льшие долги, чем это может пойти на пользу соответствующему обществу. При таком вреде гражданам нужно будет выбирать другое правительство. При определенных обстоятельствах ущерб несут также кредиторы, если соответствующее государство при обслуживании своих долгов попадает в трудное положение. Как в отношениях с предприятиями и частными должниками, так и в отношениях с государствами-должниками кредиторы должны также проверять, кому и на каких условиях они доверяют свои деньги.

Но мой исходный тезис состоит в том, что невозможно централизованно принудить государственных должников к благоразумному поведению. Во-первых, довольно редко можно однозначно установить, что, собственно, является благоразумным. Различные мировоззрения и политические цели могут также привести за собой различия в политике задолженностей, которые невозможно просто расположить на шкале понятий «неверно» или «верно». Во-вторых, действенный контроль поведения в случае задолженностей либо обусловливает интенсивность вмешательства, которое лишает конкретное государство его суверенного характера, либо он неэффективен.

Но все по порядку. Я не хочу преждевременно призывать читателя к определенному мнению, к тому же и в конце книги я также не открою абсолютной истины. Знакомясь с различными главами, читатель получит факты, но также и аргументативный инструмент, для того чтобы составить свое собственное суждение:

– Я начинаю с ретроспективного взгляда на экономическую и валютную историю валютной реформы вплоть до кануна Европейского валютного союза. Все темы, которые мы сегодня обсуждаем, уже тогда были предметом споров. И почти все заблуждения, которые мы сегодня принимаем во внимание, также уже обсуждались в то время.

– Затем я описываю возникновение и концептуальные предпосылки Маастрихтского договора. Все, что с тех пор пошло не так, уже в начале девяностых годов можно было рассматривать как риск. При исполнении валютного союза с 1999 по 2010 год я объясняю, что именно не удалось и почему.

– На этой основе я описываю процесс развития и результаты трех лет политики спасения (оказания финансовой помощи) и объясняю после этого вопрос: можно ли вообще приписывать общей валюте принципиальные преимущества?

– Европейская валютная драма происходит в глобализованном мире. На ее формирование и дальнейшее развитие также оказывают влияние последствия мирового финансового кризиса 2008–2009 годов, и она неотделима от больших системных вопросов, которые в настоящее время все чаще обсуждаются.

– В центре кризиса валютного союза стоит кризис государственной задолженности во многих странах. Поэтому я более подробно останавливаюсь на роли государственных бюджетов и возможностях их оздоровления.

– Каждый, кто имеет определенное мнение относительно евро, сознательно или бессознательно имеет мнение и относительно Европы. В первую очередь официозная немецкая политика, которая пожертвовала маркой ФРГ, чтобы создать европейское федеративное государство. И формулировка Ангелы Меркель «Если рухнет евро, рухнет и Европа» ясно показывает, что для авторитетных политиков главным является вовсе не валюта, а более далеко идущая цель. Поэтому уместен вопрос: какого рода валюта и свод финансово-правовых постановлений, регулирующих систему финансирования, нужны Европе, которую мы хотим иметь? Или здесь силой складывается что-то такое, что не должно быть вместе?