Снежное пламя - Ширли Грин

Прелестная комната. Его любимая. Стеклянные двери ведут к накрытому прозрачным колпаком бассейну, повсюду гранит, кирпич и дерево, и все же, несмотря на современную отделку, здесь по-домашнему тепло и уютно. За стеклом переливается бирюзовая вода, а ночное небо в окнах и световых люках бархатисто-черное, и куда ни кинешь взгляд — совершенная, почти неземная красота долин, лесов…

Но сейчас здесь Майра — как пятно грязи на белоснежном ковре. Она смотрит на него, она полна злорадства, еще бы — она ударила его собаку, а значит — ударила его.

Джастин всегда пытался понять ее. Он изо всех сил старался удержаться в рамках приличия. Он сделал для нее все, что мог: простил Майре ее многочисленных любовников, пьянки, наркотики. Джастин подобрал ее почти на улице и предпринял все возможное, чтобы снова поставить на ноги и вернуть к нормальной жизни. Но они оказались слишком разные, несовместимые друг с другом. Она не питает к нему ни малейшего интереса, просто она не может перенести, что он порывает с ней раньше, чем она успела выжать из него все — до последней капли, как было ею задумано. Джаг, поджав хвост, перебрался к стеклянной двери, ведущей в бассейн. На кушетке у камина сидел кинокритик Джозеф Бэнкс — седовласый элегантный мужчина, рядом — его очаровательная жена. Она не знали, куда им деться от стыда. Но Джастина уже ничто не беспокоило. Он схватил Майру за плечи.

— Все кончено, понимаешь? Все кончено! И если ты хотя бы еще раз поднимешь руку на бедную псину, я… я не знаю, честное слово, я своими руками придушу тебя, понятно?

Он судорожно отдернул от нее руки, испугавшись, что в порыве злобы сломает ей ключицы, и быстро отвернулся от жены, чувствуя на себе сочувственный взгляд Бэнкса.

— Извините, Джозеф, — начал Джастин… и не нашел слов. — Извините… О, пропади все пропадом!

Он бросился к двери, на ходу сдернув с вешалки пальто и, очутившись на улице, по колено провалился в снег.

Его обжег и пронзил до костей холод ночи. Это было чертовски здорово!

По длинной асфальтовой дорожке Джастин побрел к шоссе. Расстояние и без того было немалое, а если пробираешься через снежные заносы, путь становится еще более утомительным и долгим. Добравшись до шоссе, Джастин огляделся. Ничего и никого, кроме тишины. До ближайшего дома — несколько миль. Джастин любил одиночество, ему были приятны соседи: те тоже были горячими поклонниками уединенной жизни. Вот только Майра…

Джастин поднял глаза к небу, освещенному луной. Я же пытался, как заклинание повторял он про себя. Господи, ты же знаешь, как я пытался наладить совместную жизнь. Я сделал для нее все, что мог.

Его окружала безответная тишина… Мороз, снег и луна подействовали на него успокаивающе.

Он и Майра должны разрубить, наконец, свой Гордиев узел, но никого не вмешивая. В конце концов, продолжается вечеринка, у него гости. Повернувшись, Джастин направился обратно к дому.

Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил, что ушел в сторону, а спохватившись, решил идти прямо через поле, к заднему двору. Снег был настолько глубокий, что он утопал в нем.

На расчищенной дорожке между гаражом и главным зданием Джастин неожиданно замер. Нехорошее предчувствие сдавило ему сердце.

В снегу что-то лежало, ярко освещенное гаражными огнями, оскверняя своей темной уродливой массой нетронутую белизну свежевыпавшего снега.

На мгновение Джастин окаменел… Темное пятно на белоснежном снегу оказалось женским телом, телом Майры.

— Майра! — Джастин в ужасе бросился к ней.

Он кричал на бегу и продолжал кричать, когда, упав перед неподвижной Майрой на колени, пытался ее поднять.

Она была без пальто, без шляпы, вечернее платье — и больше ничего.

Нет. Еще — ее длинный красный шарф, туго затянутый на шее. Джастин попытался развязать узел. Майра была белая как мел, кроме резко выделявшейся синеватой полосы на шее — след удушья. Пальцы Джастина сами собой разжались, прекратив отчаянную, а теперь и бесполезную попытку развязать узел. Майра была мертва.

— Боже мой! — прошептал он, переполненный скорбью и жалостью. Он давно не любил жену, часто злился на нее, мог поносить ее про себя на чем свет стоит, но всегда чувствовал свою вину за ее непутевую жизнь. И вот этой жизни больше нет, и былая красота уже не воскреснет, и мечты, которые оба они лелеяли когда-то, превратились в прах. Он так и оставался на коленях, бережно покачивая ее на руках, словно она лишь уснула.

— Джастин! — дико завопил кто-то за спиной. Это был Джек Джоунс, уже в куртке, чуть подальше — Арти, а с крыльца, застегивая на ходу пальто и куртки, бежали Кристина и Роксана.

— О Господи! — заголосила Роксана.

— Ты убил ее! — без тени сомнения заявил Арти. — Джастин, ты вышел на улицу и кончил ее.

— Нет! Богом клянусь, нет! Я не убивал Майру, я только что здесь ее обнаружил! — взмолился Джастин, подавленный страшным обвинением.

Он поднял голову и взглянул на перепуганные лица гостей. Затем снова опустил взгляд на Майру. Кто же убил ее? Убил бедную, непутевую, глупую Майру. И брак их оборвался раньше, чем он мог ожидать.

И за это придется платить ему — так она, кажется, сказала: «Ты за все заплатишь!»

Джастин закрыл глаза, продолжая держать на руках окоченевшее тело мертвой жены. Ей не суждено узнать, какой зловещей иронией обернулись брошенные ею в запале слова. Задолго до того, как до ушей донесся вой полицейской сирены, он уже знал, что ему придется отвечать перед законом, но не перед Высшим судом.

Глава 1

Пять лет спустя

— «Ожидаются осадки в виде снега». — Кристина повторила эти слова громко и с негодованием. Из-за тяжелых хлопьев, плотно застилающих лобовое стекло, дороги почти не было видно, Нервным движением руки, оторвавшейся на мгновение от руля, она отбросила тяжелую волну густых темных волос за спину. Прищурив серые глаза, отливающие в редких отсветах неба серебром, она вновь сосредоточила все свое внимание на еле различимой дороге — или, по крайней мере, на том, что казалось таковой.

Синоптик из Бостона обещал на выходные «осадки в виде снега», но у Кристины почему-то не укладывалось в голове, что эта сплошная пелена из слипшихся снежных хлопьев может называться «осадками». В течение предыдущего получаса небо из светло-серого стало черным, как антрацит, и на ее красный «чироки» обрушился невиданной силы снегопад.

Возвращаться обратно было слишком поздно. Кристина не была уверена, сумеет ли развернуть машину, даже если очень постарается, более того — она сомневалась, правильно ли она едет. Не то чтобы она не знала пути — знала, конечно, слава Богу, она не первый раз ехала в гости к Роджеру и Сью. Но никогда до сих пор ей не приходилось бороться со стихией, преодолевать чудовищный снегопад. А если вспомнить, что эта область штата считается далекой глушью, и что ночи здесь и без снежной бури бывают черны, как смоль, то страх и сомнения охватили путешественницу.