Разорванная паутина - Лори М. Ли

нами, вперед, чтобы он доложил о нашем скором прибытии императору. Если не считать неловкого момента знакомства и обмена любезностями, я делаю все, чтобы ни с кем не общаться. Беспокоит, что начнут задавать мне вопросы, на которые я не смогу ответить.

Жрица Мия бросает быстрый взгляд через плечо и делает жест рукой, грациозно указывая, чтобы я подошла и присоединилась к ней во главе нашей процессии.

Я проглатываю ком в горле, вызванный недовольством тем, что мной командуют, и подталкиваю Яндора вперед. Яндор – обычный дрейк с гладкой головой и темно-зеленой чешуей. Однако жрица Мия едет на белоснежном драгокине, подвиде драконисов, который обитает исключительно в Ньювалинской империи. У ее драгокина черные, как мазут, глаза и сияющие закручивающиеся рога, украшенные золотой краской. Как и дрейки, драгокины стоят на двух мощных задних лапах, однако передние лапы у них поменьше, а когти покороче, что делает их незаменимыми и безжалостными союзниками в битве. Внешний вид жрицы Мии и ее драгокина буквально кричит о ее высоком статусе в Храме света, куда юные шаманы-сиятели отправляются учиться и совершенствовать свое световое магическое ремесло.

Жрица Мия – миниатюрная женщина с длинными черными волосами и кожей теплого медного оттенка. Ее глаза горят, как два янтарных камня (что является отличительной чертой всех шаманов-сиятелей), редкие ресницы подкрашены сурьмой, золотая пудра украшает ее веки. Если верить сплетням, гуляющим в нашей делегации, она является шаманкой-светодарительницей. Шаманы-светодарители обладают способностью передавать свет – и жизнь – от одного к другому. Подобная сила редко бывает нужной, за исключением, разумеется, печальных обстоятельств.

Плечи жрицы Мии покрывает белая накидка, подол которой украшен вышивкой в виде солнечных лучей. Золотой пояс, завязанный искусным узлом, намекающим на высокий ранг, стягивает талию.

– Жрица, – шепчу я, приближаясь к ней, и вежливо киваю.

Она вежливо кивает мне в ответ. Ее взгляд на мгновение задерживается на двух мечах, висящих за моей спиной, а затем на седле Яндора, где прикреплен завернутый в ткань третий меч. Она ничего не говорит и не спрашивает, почему я ношу так много оружия.

Народ останавливается, наблюдая, как мы идем по улицам. Я стараюсь побороть желание спрятаться и импульс сжаться и обратиться в незаметную тень. Почти что каждый прохожий обладает заостренными ушами и яркими, как драгоценные камни, шаманскими глазами, хотя я уже уяснила, что даже среди обладателей одинаковых призваний оттенки глаз могут отличаться. За две недели дороги и бесчетного числа городков я видела шаманов-сиятелей с разными оттенками глаз, начиная от бледно-золотистого и заканчивая ярко-янтарным, а в некоторых больших торговых городах, подобных этому, встречаются и сероглазые шаманы, которые так и не образовали связь с фамильяром.

Фамильяры, воплощенные в формах всевозможных зверей, разгуливают рядом с шаманами. Птицы порхают на плечах прохожих и крышах, змеи и другие мелкие существа обвиваются вокруг шеи или их мохнатые головы выглядывают из сумок. Ящерки устроились на шляпах и в капюшонах мантий прохожих. Фамильяры побольше – серебристые волки, черные лисы и даже огненные саламандры – прогуливаются рядом со своими шаманами. У меня дух захватывает от такого количества волшебных существ, живущих как ни в чем не бывало бок о бок с горожанами.

Среди лодок, наполняющих речные пути, я замечаю белоснежные волосы и серую кожу тенеблагословленных. И даже вижу обыкновенных людей с карими глазами и круглыми ушами, как у Саенго и у меня. Чтобы скрыть правду о моем происхождении, тот, кто оставил меня в детском приюте, отрезал кончики моих ушей, когда я была еще ребенком.

– Губернатор Луама уехал по делам, однако предложил нам переночевать в его особняке, – говорит жрица Мия. Невзирая на то что ее губы изогнуты в доброжелательной улыбке, в том, как она на меня глядит, есть некая настороженность. В ее ярких глазах нет ни капли тепла.

Должно быть, она ставит под сомнение то, кем я себя называю, и я не могу ее за это винить. Полагаю, в Миррииме найдутся и другие, кто не поверит, что я целительница душ.

– Как великодушно с его стороны, – говорю я, чувствуя себя неловко. Ненавижу дежурные беседы, поэтому тут же оборачиваюсь к Саенго, ища у нее поддержку. Являясь наследницей древнего рода Панг, которому принадлежат обширные земли на севере Эвейвина, она умеет отлично вести светские беседы с другими благородными рейвинами.

Мы проходим череду мостиков, направляясь в восточную часть города. За рекой, на вершине холма, усеянного подсолнухами, стоит выкрашенный в белый цвет особняк. Что ж, приятно провести одну ночь здесь, а не в палатке, как обычно.

Жрица Мия проводит бледными пальцами по поводьям драгокина и говорит:

– Нам необходимо кое-что уточнить относительно эвейвианского принца и его солдат.

Ее слова заставляют меня забыть об оживленных городских улицах. Принц Мейлек и небольшой отряд его эвейвианских солдат шествуют почти что в конце нашей делегации. Через несколько дней после того, как мы отправились с севера сюда, несколько его элитных стражей, блейдов, и слуги догнали нашу компанию, заявив, что желают остаться со своим принцем. Я узнала двоих из них, мы уже встречали их с Саенго, когда меня заключили под стражу в долине Крайнес.

После того как принц Мейлек предупредил ньювалийцев и казаинцев, что его сестра собирается на них напасть на севере, никто не высказался против его компании. Хотя принц Мейлек и согласился остаться со мной, пока он не получит вестей от союзников, я знаю, что он беспокоится. Будучи так далеко в землях Ньювалинской империи, эвейвианцы стараются держаться вместе, не зная, примут ли их здесь, и переживая, что народ, который их королева провозгласила врагами, им не рад.

– А что с ними? – натянуто спрашиваю я.

Жрица Мия отвечает сдержанным и безучастным тоном:

– Ему и его солдатам, разумеется, рады в Луаме. Но, принимая беглого принца в доме губернатора, мы можем произвести неверное впечатление. Император пока не решил, как отвечать на эвейвианское нападение, а подобное действие может привести к нежелательным последствиям.

Я готовилась спорить с ней, однако не ожидала подобного ответа. Меня раздражает, что в ее словах есть весомая доля логики.

И все же принц Мейлек спас нам жизнь на севере. Почти нет сомнений, что империя не станет терпеть попытки Эвейвина нарушить мирное соглашение, установленное давным-давно самим Ронином. Но пока император не решит, как именно отвечать на эти попытки разжечь войну, лучше и правда не делать ничего, что может намекнуть на то, что император одобряет действия принца Мейлека.

Когда шаманы позволили принцу Мейлеку войти в земли Ньювалинской империи, гарантируя ему безопасность, как мне кажется, они уже вполне ясно заявили о намерениях императора, но что я понимаю в политике?

– В таком случае я тоже найду другое