Переворот.ru (СИ) - Маркеев Олег Георгиевич

И единственный способ вновь ухватить фортуну за талию — сорвать такой куш, чтобы хватило купить всё казино с потрохами. Тогда можно сменить персонал, установить фейс-контроль на входе и положить ключи от сейфа в свой карман.

Борис ещё в начале Большого грабежа выработал личное ноу-хау успешного бизнеса. Идиоты, ошалевшие от свалившихся на них денег, покупали приватизированные предприятия. А он приватизировал головку управления.

Купить и посадить на прикорм администрацию явно дешевле, чем платить за изношенные материальные фонды и полуголодных работяг. Если продолжить аналогию с казино, то он превращал всё, что прибирал к рукам, в мини-казино со своим крупье, имевшим долю с нечестной игры. Вытащить свои деньги в таком случае проблем не составляло, сбросив все проблемы на администраторов рулетки.

Например, как с приснопамятной рулеткой по созданию «народного автомобиля». Деньги успешно собрали, освоили, распилили, а отдуваться пришлось шефу Автопрома, на базе которого организовали мини-казино. Он потом публично отрёкся от Бориса, но ничего на этом не заработал.

В оконном стекле возникло отражение человека в белом пиджаке. Борис развернулся, взял с подноса у официанта бокал красного вина, и снова уткнулся взглядом в окно.

Чутким ухом уловил фамилию Ходорковского, произнесённую кем-то в кучке, сбившейся у соседней оконной ниши. Сразу же расхотелось подходить к шептунам. Пусть себе шепчутся, перемывая косточки самому знаменитому зэка России. Для Бориса вопрос с Мишей был ясен, как это отмытое до полной прозрачности стекло. И потому закрыт раз и навсегда.

«Я играл исключительно «шорт». Короткие блиц-партии — это единственно, что разумно, а значит, единственное, что можно играть в России. А Мишу я стал уважать, когда он начал «лонг». Как я его уламывал вложиться в проект «Преемник»! Вложился какими-то крохами, лишь бы числиться в акционерах. А сам, как потом выяснилось, играл долгую партию. Надо признать, стратегия была виртуозной. Сначала самому отмыться от «периода начального накопления капитала», чтобы все действия были юридически безупречны и полностью легитимны. А потом всей мощью «ЮКОСа» и его зарубежных гарантов привести к власти новую администрацию казино.

Только вот одного не учёл. В бандитском казино нравы соответствующие. Крупье, увидев, куда катится шарик, просто приставил ствол ко лбу клиента и отобрал не только ставку, но и всё. Буквально всё.

Я-то знал, с кем сел играть. При первом же наезде просто пасанул, не открыв карты. Выскочил из казино, даже не угодив в камеру, как Гусь. Его-то общипали будь здоров. У меня отобрали «приватизированное» ОРТ, а у него личный телеканал! И так дали по яйцам, что про игру в казино «Россия» он даже слушать теперь не хочет.

А играть надо. Не просто играть, а идти ва-банк. Наша общая проблема в том, что настоящее мы себе обеспечили. Но только здесь и сейчас. А будущее наше — только там. И нигде больше».

Судя по отражению в зеркале стекла, за спиной опять кто-то нарисовался.

Борис решил, что хватит стоять букой, в приличном обществе такого не прощают. В местечковом мирке иммигрантов — тем более.

Он налепил на лицо дежурную вежливую улыбку и повернулся.

Петенька, один из пристяжных бывшего замминистра финансов, притащил на буксире какого-то протеже. Впрочем, протеже выглядел вполне пристойно, уж, во всяком случае, куда солиднее, чем Петенька. И Борис сохранил на лице благодушную улыбку.

«Высокий, широкоплечий, что называется, мужчина в полном расцвете сил. Явно богат. Чувствуется, причём отлично, что протеже за себя и свои интересы способен постоять. И очень-очень жёстко».

Незнакомец был обрит наголо. Кому-кому, а мода на лысую крутизну ему шла. Череп был литой, мощной, роденовской лепки. Загар естественный. Но не курортный. Кожа была смуглой, как у европейца, долго прожившего в южных широтах.

— Борис Абрамович, извините, что отвлёк…

— Ничего страшного, Петенька, — остановил раздражающее лебезение Борис. — Что за приём без общения?

Он вскинул подбородок, дав понять, что готов пообщаться. Но накоротке.

Петенька собрался, как перед прыжком с вышки.

— Позвольте представить… — Петенька заискивающе улыбнулся. Борис ещё помнил его щенячьи мелкие гнилые зубки, с тех пор прошло немало лет и прибыло немало денег, стоматолог поработал над зубами, но улыбочка у Петеньки так и осталась махонькой. — Хи-хи… Ваш тёзка. Борис. Борис Михайлович Хартман.

Борис изогнул бровь. Ничего семитского или нордического во внешности Хартмана не было. Крупного телосложения, по-крестьянски широкий в кости, гренадерского роста. Таких генералы любят брать в денщики и офицеры для особых поручений. Скорее всего, европеизировал фамилию, натурализовавшись в приличной стране. Сам Борис в виде политической хохмы выбрал себе политический псевдоним — Еленин. Как Владимир Ильич Ленин, жившего в иммиграции по украденному паспорту статского советника Еленина.

Протеже отвесил солидный поклон.

Помедлив, Борис протянул вялую кисть. Пальцы у Бориса Михайловича оказались сильными и горячими.

Петенька испарился.

Борис мысленно отвёл для общения минуту и отмерил четыре фразы.

— Я отниму у вас ровно минуту. Стоимость её определите сами, — произнёс Борис Михайлович.

Ход был неожиданным.

— Цену своему времени я знаю. Но сейчас я просто друг хозяина дома. Моё время отдано ему. — Борис машинально пригубил вино.

Меньше всего ему хотелось получить скороговоркой какое-нибудь «деловое предложение». Которое тут же выкинешь из головы, а визави будет нудно напоминать, и напрашиваться на переговоры.

Борис Михайлович с пониманием кивнул. Достал из кармана золотой футлярчик для визиток. Достал карточку.

— Сделайте одолжение, прочите на обороте.

Борис, помедлив, взял протянутую тыльной стороной вверх визитку.

Крупным, уверенным почерком на ней было написано:

«Ровно через десять минут рухнет НАСДАК[6]».

Скрыв недоумение, Борис с иронией спросил:

— Умеете предсказывать будущее?

— Нет. Я умею его создавать, — совершенно серьёзно ответил Борис Михайлович.

Он открыл крышку мобильного, одним нажимом набрал введённый в память номер.

— Начинайте, — коротко бросил он в трубку.

Захлопнул крышечку, демонстративно посмотрел на электронные циферки, показывающие время.

— Я отнял у вас минуту. Если сочтёте необходимым продолжить разговор, я к вашим услугам.

Отвесив солидный, какой-то военный поклон, он отступил. Как линкор, петляющий по бухте среди мелких судёнышек, прошёл в дальний угол гостиной.

Борис Абрамович покрутил в пальцах визитку.

«IT investments and consulting. MAH.DI Ltd». Boris M. Hartman. Vice-President», — прочитал он.

«Фирма «Рога, копыта и компьютеры». В принципе, если в деле Петенька, это и следовало ожидать», — подумал Борис.

Хмыкнув, небрежно сунул визитку в карман пиджака.

США, Южная Калифорния, Сан-Диего

«Д» — 8

9:45 (время западного побережья)

Золотой мальчик

Борис прочитал sms-ку: «Позвони мне через десять минут».

На всякий случай стёр. Хотя, как хакер, знал, что попало в электронную память, пребудет там во веки. Будет жить призраком, пока физически не уничтожишь сам носитель информации.

Сим-карта мобильного была приговорена к смерти в первую очередь. На абонентский номер, записанный в ею памяти, два месяца закладывали информацию, которую, перехватив или по иску суда получив от провайдера, следователь ФБР или любой другой, проявивший служебное любопытство, мог интерпретировать только одним образом: номер принадлежал московской студентке, через Германию оказавшейся в американской зоне роуминга «Билайна».

Следом за сим-картой гарантированному уничтожению подлежал сам мобильный. За ним по цепочке следовало уничтожить всё оборудование.