Её семья - Таша Таирова

о нежелании идти на праздничный вечер в школу. Настя надела старый брючный костюм, который оказался великоват и в бёдрах, и в талии, тёплые сапоги и вышла из дома. Снега в этом году было немного, то тут, то там темнела замёрзшая земля, чёрные деревья спали без своих привычных белоснежных нарядов. Но морозы при этом стояли крепкие, на что баба Света качала головой и глухо шептала: «‎Не к добру, малоснежная зима нехлебному лету дорогу показывает». Настя запахнула воротник пуховика и быстро пошла по дороге к ярко освещённому зданию школы.

Крики и смех были слышны даже на улице, бывшие одноклассники обнимались, кто тайком, а кто и откровенно разглядывал своих теперь уже повзрослевших товарищей. Красивые платья, высокие каблуки, аромат духов и шепоток по углам. Женю Настя увидела, как только вошла в зал — он стоял посреди пришедших на праздник девушек и парней и заразительно смеялся, оглядываясь по сторонам. Они встретились взглядами, и молодой человек расплылся в широкой улыбке. Он с трудом выбрался из толпы одноклассников и подошёл к Насте:

— Привет, Настюш. Я рад видеть тебя. Пойдём к нашим? А то мне уже всю голову забили новостями и сплетнями. А я и не знал, что Танька из параллельного класса замуж уже вышла! Во как народ торопиться в петлю Гименея запрыгнуть. А ты как?

Настя посмотрела на высокого, красивого, уверенного в себе парня и смущённо пожала плечами:

— Да нормально. Работаю, живу. Хорошо у меня всё. А ты? Надолго приехал? Мне соседка сказала, что тебя мама сегодня встречала, а сам что не приезжал?

Евгений махнул кому-то рукой и с улыбкой ответил:

— Так некогда, Настюш. Учёба, движ студенческий, то да сё, мама сама ко мне приезжает раз в месяц — деньжат подбросить, продуктами холодильник затарить. Пошли потанцуем? — Он увлёк девушку за собой, вертя головой по сторонам и улыбаясь. Настя молча шла за ним, изредка кивая на приветствия знакомых. Евгений обнял её, закинув девичьи руки на свои плечи и медленно покачиваясь в такт музыки. — Ну, рассказывай, как ты тут? Танькиному примеру ещё не последовала? Не нашла претендента на свою руку и сердце, а, Настюш? А то это, оказывается, тут быстро решается.

— Ну что ты такое говоришь, Жень? Разве я могу так поступить?

— А что? Дело молодое, сегодня один, завтра другой, чего киснуть и кота за хвост тянуть? Раз-два, туда-сюда, на утро разбежались, всё путём!

Он широко улыбнулся, а Насте неожиданно стало холодно и неприятно от того, что его руки оказались под её блузкой и шарят по голой спине. И что значат его слова? Ведь она ждала его приезда, ждала писем, верила его словам и обещаниям. Неужели всё, что было с ними всего полгода назад, ничего для него не значило? Она отстранилась от обнимающего её парня и тихо извинившись вышла из зала. Настя прошла в узкий боковой проход и остановилась у окна в конце коридора, поправляя одежду и застёгивая пиджак.

— Ты нашу красавицу Захарову видела? — раздался неподалёку чей-то весёлый голос. — Во что она превратилась всего за полгода. Скелет обтянутый кожей, а сверху этот костюм, в котором, наверное, ещё её мамаша лекции в своей библиотеке читала!

Настя отступила в тёмный угол и замерла. Да, услышать такое было неприятно, но в чём-то невидимые сплетницы были правы — она действительно сильно изменилась, но это не давало им права судить о её маме!

— Кстати, а Женька какой, а? Пошли, попробую его снять на сегодняшний вечер.

— Думаешь, что Захаровой тут ловить уже нечего?

— Пф, он её в танце лапал, а мне подмигивал! Пошли, а то уведут!

Раздался постепенно удаляющийся громкий смех. Настя прислонилась лбом к холодному стеклу. Зря она пришла сюда сегодня, тем более завтра рано вставать на работу. Девушка развернулась и уверенно пошла к выходу. В углу школьного гардероба кто-то тихо стонал, слышался негромкий шёпот и довольные смешки. Настя схватила пуховик и выскочила на улицу. Домой, больше её здесь ничего не держит.

***

Зинаида Мироновна поставила перед сыном тарелку с картофельным пюре и подвинула ближе блюда с котлетами и соленьями.

— Ну как отдохнули? Я и не слышала, когда ты пришёл, — заметила она, наблюдая за лицом сына. Она прекрасно знала, что Евгений явился в пятом часу, но очень надеялась, что это время он провёл не с Настей Захаровой. Не пара она её мальчику! Он вон каким вырос! Красивый, высокий, в институте учится. А она что? Дурнушка темноволосая. Вся в мать! И чем только та взяла Степана в своё время? Правда, по молодости красавица была редкостная, но потом возраст своё взял, и остались от Бэллы только глаза да фигурка ладная. А всё остальное? И подурнела, и поседела, моталась то в свою библиотеку, то в Стёпкину автомастерскую. Сто раз небось пожалел, что с чужачкой связался, и ей, Зинаиде, отказал, когда она ему в любви призналась. Вот и сгорел со своей Белкой, туда им и дорога! Да, молодость… Потом уже, после Степанова отказа Николай появился и Зину заприметил, сын родился. И всё бы хорошо, кабы не пил. Вот в очередной раз до дома и не дошёл, упал и замёрз. Пришлось Зинаиде сына самой растить. Всё отдавала, на полторы ставки всю жизнь работала, уколы и капельницы всему их району ставила — квалифицированную медсестру всегда руки спасут, а там и лишняя копеечка всегда в доме. Женька-то хулиганом рос, набегалась Зина по собраниям, а теперь, когда сын повзрослел и в институт поступил, какая-то лишенка будет сыном командовать? Ещё и на их с Женей семью свои долги повесит? Не бывать этому!

— Нормально, — тихо проговорил Евгений, едва поднимая голову и морщась от боли. — Ма, дай что-нибудь от головы, перебрал я вчера с шампанским.

— У Насти шампанское завелось? — как бы между прочим спросила Зинаида, роясь в матерчатой аптечке. — Не шибко ли шикует девица?

— Да при чём тут Настя, ма? Я в другом месте завис, там и шампанское, и водка, и самогон были. Да что-то меня на эти пролетарские напитки не тянуло. — Евгений запил таблетку водой и пожал плечами: — А что до Насти… Так не пара мы с ней. Я так решил. У неё своя жизнь, у меня своя. Ну, пойду полежу, может, голова пройдёт.

Евгений вышел, а Зинаида едва успела спрятать довольную улыбку. Вот и славно — сам понял всё, не пришлось матери сыну рассказывать гадости всякие о том, чем эта девица по