Восемь-восемь, или Предсвадебный марафон - Валентина Седлова

Но все же парень получился — хоть куда! Сразу видно — его породы. И волосенки первые блондинистые пробиваются, и лобик крутой, как у отца, а уж глаза такой небесной голубизны, аж оторопь берет. Все в голос кричат: папина копия. А с чего бы и не быть копией папы, а? К соседям вроде за помощью не обращались. И смешной такой: если сидит, четко на ладони помещается. Хотя уже и подрос здорово, тяжеленький такой стал бутуз. Минут двадцать на руках покачаешь — почти как дрова грузил, даже мышцы ноют.

Эх, рос бы побыстрее — вот здорово было! Вместе бы на покатушки ездили, в баню ходили, в шахматы играли. А то пока как живая кукла: ничего не говорит, мало что понимает и только плачет да писается. Одно только название, что сын.

Санька наконец-то замолк, и Олег на цыпочках, чтобы не спугнуть закемарившего кроху, отправился в спальню. Ленка, конечно же, улеглась на край дивана, совершенно игнорируя то обстоятельство, что Олег категорически не любил спать у стенки. Но что поделать, не перегружать же ее, в самом деле, на законное место? Еще проснется и выскажет все, что думает. Ой, надо же! Уже шестой час пошел! Срочно спать, а то на работу можно будет и не ходить: с сонными глазами и заторможенными мозгами он там никому не сдался. Эх, Ленка, если бы ты не была такой упрямой…

Сережка, он же Борис Семь-сорок, или просто Семь-сорок, как звали его корреспонденты Службы спасения [1], паковал рюкзак. В ближайшие выходные, то бишь уже послезавтра, Олег Ликвидатор обещал взять его с собой на судейство триала. Все лучше, чем дома торчать. Тем более что работы пока нет.

Вернувшись из армии почти два года назад, Сергей обнаружил, что попал в совершенно незнакомый мир. Вроде бы все такое же, как и было, но все равно другое, неправильное и несуразное. Под нажимом родных пришлось поступать в первый попавшийся институт, поскольку все дружно и хором кричали, что без высшего образования он лет через пять никому не будет нужен. Проучившись ровно семестр, перешел на заочное отделение, наплевав на вопли матушки и стенания многочисленных теток и дядей, поскольку жить на стипендию и родительские подачки не то чтобы гордость не позволяла — просто не получалось. Но на постоянную работу Сергей тоже выходить не торопился: поработав полгода сторожем в своей же родной школе, ушел оттуда и решил заняться тем, что получалось у него лучше всего — компьютерами. Мотался по знакомым, чинил и настраивал полусдохшие системы, а в свободное время писал в свое удовольствие разные программки. Иногда получались очень даже занятные. Парочку удалось удачно пристроить по знакомым. Если случалась оказия — настраивал сетки. Правда, небольшие, до десятка компов, но все же. Можно сказать, почти сисадмин.

Но вся эта возня с компьютерами, позволявшая вполне сносно существовать, не беспокоясь излишне о дне завтрашнем, не приносила Сергею полного удовлетворения. Он чувствовал, что не нашел еще свое пресловутое место в жизни, и где и как его искать — совершенно не представлял. Все профессии на поверку казались какими-то ненастоящими, вроде не самого интересного хобби. Ничто из того, что Сергей видел вокруг, не заставляло его сердце биться чаще в осознании: вот оно! Нашел! А работать исключительно ради зарплаты, да еще от звонка до звонка… Скучно, братцы.

Единственное, что волновало и влекло Семь-сорок к себе, как мотылька к пламени, это все, что хоть как-то было связано со Службой спасения. Когда в прошлом году он лично выследил и наказал радиохулигана Изю, то испытал такую радость, что целый месяц ходил окрыленный победой. Он познакомился с друзьями Ликвидатора — Иваном Лесничим и Димкой Бегемотом, вошел в клуб корреспондентов Службы спасения, учился вместе со всеми оказывать первую медицинскую помощь, мотался по различным выездам и слетам, на которые приглашали их клуб. Но все это как-то быстро сошло на нет, можно сказать, завяло на корню. Неформальный руководитель клуба Вереск не смог тратить на клуб столько времени, сколько раньше, с головой уйдя в личные хозяйственно-бытовые проблемы. То теще надо помочь, то квартиру отремонтировать, то семью на дачу перевезти. Как-то тихо откололся от общей массы и Бегемот, недавно ставший отцом. Остальная команда некоторое время продолжала по инерции собираться, но, не имея даже собственного помещения (как только Семь-сорок ушел из сторожей, школьный подвал, где проходили первые встречи клуба, стал недосягаем), разбилась на отдельные группки, пары, тройки и занималась, чем Бог на душу положит. Ликвидатор полностью переключился на судейство соревнований внедорожников, Бирюза, Неунывающий и Верволк пошли учиться на резервистов, в скором времени к ним собирались присоединиться Макс и Миксер. По-прежнему отслеживали помехи, но сами их больше не устраняли, а просто передавали информацию во внутреннюю Службу безопасности МСС. Ходить по грани закона и изображать из себя Дон-Кихотов не очень-то хотелось, особенно после того, как прозвучали первые выстрелы. Да, радиохулигана, которого все знали под кличкой Фредди, поймали и посадили, но оператора, к тому времени уже бывшего оператора, он все-таки ранил. А это уже не шутки. И нет никаких гарантий, что очередному ненормальному не захочется повторить его подвиг. Так что кесарю — кесарево, слесарю — слесарево. Никакой самодеятельности, никакого геройства. Все строго по инструкции: сообщить и не вмешиваться.

От всего этого на душе было особенно тоскливо и гадко. Пропало чувство единения, чувство команды, и Сергей чувствовал себя так, будто его обманули: поманили красивой картинкой и бросили. Сначала Тимуровщина, а потом «моя хата с краю, ничего не знаю». Может, попытаться заново всех собрать? Да без проблем, стоит только пару часов повисеть на телефоне, и все приедут. Но для чего? У любого объединения должна быть какая-то цель, которая станет идейным стержнем, не даст распасться. А какая такая цель может быть у возрожденного клуба? Помощь на дорогах до прибытия экипажей? Да ребята и так этим занимаются, особенно те, кто уже стал резервистом. Выезды на природу шашлычка поесть и бухашки побухать? Это запросто, но при чем здесь команда? Борьба с помехами? Но радиохулиганы вроде присмирели, как раньше на рожон не лезут. Разве что кто-то новенький объявится. И опять все те же проблемы: кто будет всем этим рулить, раз Вереск полномочия с себя снял? Где собираться? Кто спонсирует командные выезды и дополнительное обучение? В общем, с чем боролись — на то и напоролись.

Сергей, находящийся во власти этих невеселых мыслей, сгоряча едва не порвал старенький рюкзак, запихивая в него спальник — одноместный кокон, утепленный тройным синтепоном. Впрочем, для нынешнего выезда это даже перебор: в таком зимой можно спать без проблем, а тут июнь, пекло под тридцать. К тому же, вполне вероятно, что он вообще не пригодится, вроде как организаторы обещали проживание в пансионате, а не под открытым небом. Да и кокон — вещь довольно специфическая: его ни с кем не разделишь ввиду небольших размеров, не положишь к себе под бочок подругу. С одной стороны хорошо: никто к тебе не набивается. А с другой…