Понедельник – день тяжелый - Наталья Валенидовна Колесова

и поступаю. До мельчайших подробностей допросила, что и как я сделала, и каков размер катастрофы. Ей бы в следователи, а не в учителя. Хотя в принципе, эти профессии где-то и как-то рядом… Перечислила рецепты, которые я подробно, хоть и с недоверием, записала. При чем тут глицерин? А «Белизна» сожрет не только пятно, но и саму рубашку. Я представила Черкасова с прорехой на груди: буквально мишень для следующего утреннего кофе!

Надо было по-быстрому поблагодарить и отключиться, но я сообразила это, только когда услышала мамино привычное деловитое «так».

— Так, надо сегодня съездить к бабе Маше. У нее все лекарства закончились.

Я зажмурилась.

— Мам, ну пусть она, в конце концов, сыночку своему позвонит!

— Она позвонила мне, — внушительно сообщила мама. — Сыну некогда, ты же знаешь! А ты все равно всеми вечерами дома торчишь.

Я вздохнула:

— Мам, у меня сегодня кое-что запланировано, а…

— Что там у тебя такого может быть запланировано! — отмахнулась родительница. — Старый человек остался без жизненно необходимых лекарств, а у тебя и сердце не болит? Список у тебя есть, купи то же, что обычно!

Можно было, конечно, сказать, что у меня свидание, но не хотелось выслушивать очередную лекцию о бесперспективности наших отношений: надо или уже женить на себе Стаса или решительно рвать всё и вся! Можно подумать, я могу сделать то или другое!

— Значит, договорились, — подытожила родительница и отключилась. Вот у кого следует учиться умению вовремя прерывать разговор! Высказалась по существу, свои требования выдвинула — а там хоть трава не расти.

Я зажмурилась и постучала головой о стол. Бабушка Маша была вовсе не моей родной бабушкой, а бывшей нашей соседкой по подъезду. Мама любит поддерживать такие, как она говорит, «социальные связи». Только почему-то больше через дочь. А ведь у баб Маши полный родственный комплект: сын-бизнесмен, невестка и внук-старшеклассник. До сих пор не могу сообразить, как и когда покупать ей лекарства стало моей обязанностью. Кстати, мама живет всего в паре кварталов от нее, в отличие от меня, ездящей из другого района. И как я теперь должна успеть и бабушку выгулять и Пакета полечить? То есть наоборот. Хорошо хоть вкусненькое приготовила еще вчера, Стаса с работы покормлю. А вот планы привести себя в порядок, похоже, накрылись медным тазом.

Вдобавок в обед я лишилась последних денег.

Глава 4

Ну как лишилась — пожертвовала в пользу нуждающихся.

Я как раз зависла на раздаче, соображая, что бы такого взять повкуснее и подешевле, как меня аккуратно постучали пальцем по плечу. Бородатый и волосатый Алекс (Александр? Алексей?) из соседней компьютерной фирмы искательно заглядывал мне в лицо.

— Добрый день, Леночка!

Я вздохнула.

— Меня зовут Евгения, пора бы уже запомнить.

— Ой, прости пожалуйста! Елена, Евгения — так похоже, да? (Ага, прямо одно и то же, по мне так нисколько!) Женечка, выручи, будь ласка, а? Жрать так хочется, а у меня ни копья!

— Да у меня самой всего-ничего… — я продемонстрировала ему внутренности кошелька. Проще было сунуть эти жалкие купюры в карман, а не таскать в сумке, раздутый от мелочи. А карты я стараюсь лишний раз не носить, ибо с моей рассеянностью чревато. Алекс жадно изучил содержимое.

— Да мне много не надо! Пару-тройку рубликов, а? Я сразу отдам. Завтра.

Я поглядела в кошелек, потом в его жалобные светлые глаза. Заколебалась.

— Но только до завтра! У меня самой кот наплакал…

— Да-да, спасибо, прямо с утреца и отдам! Возьму пять, да? — Победно потрясая вырванными с кровью дензнаками Алекс кинулся из столовой. — Ну или через пару недель отдам, да?

— Еще чего! — Но айтишник уже скрылся за дверью. Я ругнулась. Значит, придется обходиться одной тарелкой супа. Ну и ладно, а то еще вечером живот будет выпирать. И вообще, запасы в холодильнике и кухонных шкафах надо просмотреть. Если не роскошествовать (читай: пробавляться овощными супчиками-кашками) можно точно протянуть неделю до следующей зарплаты.

Рабочий день прошел как обычно. Отксерить тонну документов. Свести таблицы расходов материалов и цен на них же. Сбегать в наш же отдел на третьем этаже за договорами и сметами. Электронный документооборот? Нет, никогда не слышали!

— Женя! Нам бумагу привезли, — сообщила Юля, положив трубку. — С вахты звонили.

— А почему сюда не подняли? — подал голос невидимый в своей кабинке Алексеич.

— Сказали, это в их обязанности не входит. Так что давай быстрей, пока соседи не растащили!

Я медленно встала. Огляделась. Юлька опять вдохновенно ваяла… то есть делала эскизы. Макс говорил по телефону. Алексеич затихарился. Одна Кристина встретила мой взгляд, но лишь вскинула недоумевающе прекрасные брови: чего, мол? Я пожала плечами: ничего. В обязанности поставщиков не входит, а в мои, значит, запросто. Ладно, все так заняты, а я как раз закончила, на лифте быстренько перетаскаю.

Но быстренько не получилось: мужское имя отчего-то нисколько не добавляло мне мужской же силы и мышц, я могла утащить только одну коробку за раз. А их целых восемь!

Возвратившийся Черкасов наткнулся на меня уже на нашем этаже, когда я, удерживая на пузе предпоследнюю коробку, последнюю, восьмую, попросту пинала по направлению к офису.

— Ты что это делаешь?

Я глянула с неприязнью: трудно догадаться, да? От Черкасова пахло дождем, парфюмом и немного — алкоголем. О, тяжелые трудовые будни! Пропыхтела очевидное:

— Заказанную бумагу доставляю…

Он глянул поверх моей головы:

— А где все?

— Там, — мотнула я подбородком.

Артем неожиданно выхватил у меня коробку: я на автомате пыталась не отдать, да я уже буквально срослась с ней! «Половую» бумагу Черкасов отфутболил таким пинком, что та проехала оставшиеся метры и влетела в раздвинувшиеся двери — просто экспресс-доставка! Кинул коробку на стол так, что подпрыгнули все стоявшие на нем принтеры-плоттеры-сканеры.

— А что, помочь слабо́ было?!

— Я, что ли, должна бумагу таскать? — поразилась Кристина. Алексеич привычно затихарился. Ну или так и не растихаривался. Он вообще у нас практически домовой: все знают о его существовании, но видят крайне редко. Юля схватила сразу две телефонные трубки. Макс откатился от стола и потянулся на своем кресле. Подошел к нам вразвалку.

— Все заняты были, но наша Женька шустрая, все уже перетаскала. — Поднял с пола испинанную нами коробку и водрузил поверх уже составленных у стены. Отряхнул натруженные ладони, оглядел критически, поправил стопки и подытожил: — Вот так.

Отпыхиваясь, я одергивала перекошенную кофточку и изучала ссадину и дыру на колготках: из-за коробки в руках не заметила стул, и вот результат. Вскинув глаза, встретила хмурый