Сердце в подарок - Лори Хэндленд

— Если вы чего-то не видели, это вовсе не означает, что этого не было. Отпустите его.

— Что вы делаете, Кэтрин?

Голос снизу заставил Кэтрин посмотреть вниз — прямо в полные злобы глаза Диллона Суэйда.

— Не ваше дело, — прошипела она. — Вы забыли, что работаете на меня?

Этот проклятущий мужик был занудой. Диллон действовал ей на нервы с самого первого дня, когда она, двадцатипятилетняя невеста, всего лишь месяц как познакомившаяся со своим мужем в Вильямс-берге, прибыла в «Серкл-Эй». Он вечно стоял у нее над душой, поправляя ее и указывая, что надо делать, как будто старшинство по возрасту давало ему такое право. Даже теперь, когда она владела «Серкл-Эй», он продолжал обращаться с ней, как с ребенком — неприспособленным городским дитятей. Кэтрин не сомневалась, что будь она хилым цветком, отчаянно нуждавшимся в силе и мудрости Диллона, общение с ним было бы гораздо радостней и проще.

Одним из немногих качеств, которыми подкупал этот человек, был его дар стрелять. Он провел многие часы, обучая Кэтрин стрельбе, — часы, за которые она осталась навсегда благодарна ему. Тем не менее, не будь Суэйд таким хорошим управляющим, Кэтрин уволила бы ею в тот же день, когда погиб ее супруг, объезжая дикого жеребчика, к которому остальные боялись приблизиться. Но несмотря на то что Кэтрин нуждалась в талантах Диллона Суэйда, пришла пора поставить его на место.

Она свирепо посмотрела на управляющего. При встрече с ее взглядом и при виде воинственно вздернутого подбородка, его маленькие, водянисто-голубые глаза сузились еще больше, если такое было возможно. В растерянности Суэйд посмотрел на толпу. От усмешек на устах некоторых владельцев ранчо краска залила его лицо и даже лысую голову. Не услышав от него ответа, Кэтрин посчитала, что одержала маленькую победу в своей войне.

— Ей захотелось дать еще один шанс вору, — раздался из толпы зловещий выкрик.

Кэтрин нахмурилась на этот голос и открыла было рот, чтобы ответить. Но ее опередил Диллон, объявивший:

— Не обращайте на нее внимания и выполняйте свою работу, Джессуп.

Кэтрин настолько взбесил покровительственный тон Диллона, что ей захотелось вмазать ему ногой по самодовольной роже. Она размахнулась, но затем замерла. Такой поступок покажет шерифу, что с ней нельзя иметь дело всерьез, и он откажет ей. Тогда Кэтрин глубоко вздохнула и притворно мягким тоном, предназначавшимся исключительно для Диллона, прошептала:

— На вашем месте я бы побеспокоилась о своей работе, а не о работе Джессупа.

После чего она с радушной улыбкой вновь повернулась к шерифу:

— Мистер Суэйд работает у меня, шериф. Не обращайте на него внимания и делайте то, о чем попросила я.

Джессуп почесал свою бороду. Процесс принятия решений занимал у него много времени. Однако отличный нюх на честную игру или на человека, обладающего орлиным глазом и оружием, давал ему возможность разрешать спорные вопросы если и не хорошо, то на приемлемом уровне. Кэтрин затаила дыхание, пока он размышлял. Если Джессуп откажет, то весь город, включая Диллона, будет смеяться над ней.

— Миссис, я не могу дозволить вам забрать его. Он член банды Колтрейнов. Мы должны преподать им урок, иначе они тут будут грабить вечно.

От отчаяния сердце Кэтрин упало, однако она была приучена не отступать от своего. Когда она спрыгнула с сиденья фургона и подняла поводья своей упряжки, Диллон быстро ретировался в толпу. «Трус», — подумала она.

— Шериф, сейчас же отпустите его. чтобы все мы больше не томились тут на жаре. Мне до захода надо еще сегодня дела сделать.

Повернувшись к стоявшим внизу обывателям, она всем своим видом показала им, что дело это решенное и что они зря собрались тут днем, во вторник, смотреть, как вешают человека.

В продолжение всего разговора Бэннер терпеливо слушал собеседников, по очереди смотря на них своими зелеными глазами и улыбаясь, когда говорила Кэтрин. Его спокойное поведение, наверное, раздражало и шерифа, и толпу, хотя Кэтрин видела, что челюсти его по-прежнему конвульсивно сжаты. Она заметила, как несколько фермерских рабочих злобно тычут в его сторону пальцами. В воздухе носилось: «бандит», «ублюдок», «он потешается над нами», и в горле Кэтрин защемило от той ненависти, которая звучала в этих голосах.

Когда Джессуп покачал головой, сердце ее болезненно дрогнуло. Пробормотав: «Простите, миссис», он проверил, насколько туго натянута веревка.

Толпа вновь обратилась к спектаклю, на который она пришла полюбоваться, и забыла о существовании Кэтрин.

— Если вы говорили это не всерьез, то не стоило и говорить, — зазвенел голос Кэтрин поверх голов.

Какая-то женщина завизжала, когда Кэтрин приставила ружье к плечу и направила ствол в сторону осужденного мужчины. Толпа отринула от ее фургона, и лишь только шериф сделал движение в направлении своего пистолета. Кэтрин выстрелила.

Как и предвидела Кэтрин, пуля срезала веревку над головой Бэннера. Она заметила, что незнакомец закрыл глаза. Неужели он решил, что она стреляла в него, а не в веревку?

Джессуп по-прежнему сжимал пистолет в руке, уставившись на бесполезную теперь пеньковую веревку. На счастье Кэтрин и Бэннера, Харли был малость медлителен. При щелчке вожжами по бокам коней толпа бросилась врассыпную. Когда упряжка пролетала мимо помоста виселицы, Бэннер спрыгнул в заднюю часть фургона, и они скрылись в облаке пыли, поднявшейся с земли городка Се-конд-Чэнс.

Глава 2

Где-то в полумиле от города Кэтрин сбавила головокружительный темп скачки. Фургон покатил по грязной дороге вдоль полей и поросших Bbicoj кими травами участков прерий. Сиденье рядом с ней прогнулось, мужчина сел рядом, и Кэтрин, повернувшись, встретилась со взглядом его зеленых глаз.

— Благодарю вас.

Голос у него был низкий, речь окрашена мягким южным акцентом. Эти звуки напоминали Кэтрин теплую кленовую патоку, которой прохладным вирджинским утром тетушка Аделаида поливала оладьи.

— Не стоит благодарности. Я, видать, мастерица влезать куда не следует. Придется нам теперь выпутываться из этой истории.

Бэннер молчал. Ему явно не понравились ее запальчивость и дерзкий тон. Несдержанность была ее вечным проклятием.

Внезапно до Кэтрин дошло, что она оказалась один на один с уголовником — вором, а там, глядишь, и убийцей. Сердце екнуло, и она до боли сжала зубы. Что же она натворила? И все проклятая гордыня! Неужели она до сих пор не запомнила, что за поспешные действия потом чаще всего приходится постоянно раскаиваться? Медленным, незаметным движением она подтащила к себе ружье по полу фургона.

После нескольких минут напряженного молчания Джейк небрежно бросил: