Переводы из Рахели - Рахель Блувштейн

стал нам памятней агады?

В чуждом, воющем, злом бедламе

как прошел он среди огней?

Отчего это братство - с нами,

тьмы минувших годов сильней?

3 Швата, 5688

Не жалуюсь!

Не жалуюсь! Свой тесный кров

мечтой пространства подслащу,

в тоске осенних холодов

пурпур и злато отыщу.

Не жалуюсь! Стихи чисты

В криницах сердца моего,

и зелены пески пустынь

с вершин горы Нево.

5687

Кинерет

Как близки Голаны - вот они, потрогай!

Но строга твердыня: не пошутишь там...

Дед Хермон кемарит, разбросав отроги,

холодок сбегает по крутым хребтам.

Там к воде склонился берег низкой пальмой -

плещется, смеется, дрыгает ногой,

как шалун-мальчишка, нежный и нахальный,

каждый день - все тот же, каждый день - другой.

Алой кровью маков загорятся склоны,

крокусы ответят желтизной полей...

Здесь бывает зелень всемеро зелёней,

здесь бывает небо всемеро синей.

Даже если тело сносится, как платье,

и чужие хоры в сердце запоют,

как могу забыть я, как могу предать я

мой родной Кинерет, молодость мою?

Тель-Авив, 5687

http://www.youtube.com/watch?v=_hR3Y21yc8Q

Музыка - Наоми Шемер, исполняет Хава Альберштейн

Ночной кошмар

Меня вели на казнь. Судья потупил взор,

не повернул лица.

Проклятье той, кто сердце на позор

вручит другим сердцам!

Пыль жгла мои ступни. Иссяк последний всплеск

последних сил.

Шипы... колючий куст... глухонемых небес

слепая синь...

Дойду до ям и груд под смерти шепоток

и лишь тогда

я обернусь: а вдруг мелькнет его платок

у стен суда?

5687

Можно сто раз воскликнуть: "конец ярму!"

Можно сто раз воскликнуть: "конец ярму!"

можно стократ восславить свободы прыть,

но не сломать словами мою тюрьму,

звона цепей не скрыть.

Сердце мое ты держишь в своей горсти -

то приотпустишь, то в кровь сожмешь кулаком...

А сердце трепещет, дергается, частит -

просто частит - молчком.

Та, другая, которая после придет...

Та, другая, которая после придет

и поселится в сердце твоем,

чтобы пить эту горечь, отраву и мед,

что еще мы любовью зовем,

та, другая -

стена, пелена, белена...

но ведь ты же вернешься потом -

целовать мою тень, что навек вплетена

в эти строчки нетленным жгутом?

Михаль

И полюбила Давида Михаль, дочь Шаула...

...и презрела его в сердце своем.

(Шмуэль - I, 18, 20; Шмуэль - II, 6, 16)

О, Михаль! Как видна, сестра, поколений связь...

Не смогла загубить твой сад орда сорняков,

На твоей сорочке не блекнет узора вязь,

И звенят браслеты сквозь стену глухих веков.

Сколько раз я видала тебя в угловом окне -

Эту гордую нежность и царскую эту стать...

О, Михаль! Суждено нам обеим - тебе и мне

Полюбить того, кого надо бы презирать.

Моих настроений и мыслей недолог осенний расцвет...

Моих настроений и мыслей

недолог осенний расцвет.

Они, как последние листья:

слетели, мелькнули - и нет.

Лишь ты мне - извечное счастье,

земля, мать сухая земля,

в минуты любви и участья,

в годины дубья и колья.

И в детстве, родном и далеком,

и в смерти, совсем налегке,

прижму свою бледную щеку

к твоей загорелой щеке.

5687

Язычок замка, шепоток дверей ...

Язычок замка, шепоток дверей,

стук шагов твоих - в никуда.

Закричать: вернись! Побежать: скорей! -

Не бывать тому никогда.

Горечь гордых душ, нестерпима ты,

боль несносна чистых сердец...

Одинок мой путь в городах пустых,

как в толпе забытый слепец.

5687

Хитросплетения

Горе мне! Увы... Растут соблазны,

тянут руки в ювелирный ряд,

к тем словам, что светятся алмазно

и огнем рубиновым горят.

Этих слов обличие прекрасно,

величав их царственный удел...

Только блеском притупился глаз мой

звоном злата слух отяжелел.

Как теперь увижу луч рассвета?

Различу ли зов неслышный твой?

Как теперь... Да полно, я ли это -

верная словам, простым, как вой?

5687

Овечка бедняка

Овечка бедняка - так чувствую тебя я,

овечка, в чьей шерсти

я грею сердце, полное скорбями,

как боль в горсти.

А кроме - ничего. И страх меня корежит:

ведь гол и слаб бедняк -

капризом богача тебя отнимут тоже

и стану мерзнуть так.

5688

Заперт сад

Кто же ты? Руке моей навстречу

почему не тянет руку брат?

Почему, смущенный и увечный,

убегает твой короткий взгляд?

Заперт сад. Ни тропки, ни зарницы.

Заперт сад... впусти...

До крови мне в камень колотиться

иль уйти?

Адар, 5687

http://www.youtube.com/watch?v=8mbykdTsfzo

Музыка - Шуки, исполняют Шуки и Дорит

 Лишь о себе рассказать я умела...

Лишь о себе рассказать я умела...

Узок и мал муравьиный мирок:

Все напрягала тщедушное тело,

Силилась выполнить тяжкий урок.

В гору крутую ползла неустанно,

Кровью платила за каждую пядь,

Чтобы небрежным щелчком великана

Быть ради шутки отброшенной вспять.

Ах, великан из кошмарной мороки -

Страх муравьиный на веки веков...

Что ж ты зазвал меня, берег далекий?

Что ж ты солгал мне, огонь маяков?

4 Адара, 5690

 Вера мне - в сердце...

Вера мне - в сердце, и в душу - мечты,

не устрашусь наготы листопада;

все принимаю, иного не надо,

осень, не справишься ты -

зелены мира крутые бока;

осень проклятая, ты далека!

11 Нисана, 5690

Братство эха

Он поражает, и Его же рука врачует

(Иов, 5-18)

Разила в упор, врачевать - забывала,

сметая меня в колесо, в колею...

Но что же? - Я это сама выбирала:

и боль, и печали, и участь свою.

Я боли хотела - чистейшей, упругой,

рождающей песни, стихи и холсты,

пластающей душу, как лезвие плуга,

меняющей слезы на влагу пустынь.

В полях этой боли желтеет пшеница,

амбары стоят, принимая зерно...

И если, изранив, не лечит десница,

то я не в обиде за то, что дано...

5 Адара, 5690

В моем сердце-саду расцвел ты, -

нет растения там пышней;

в мои жилы и вены вплел ты

вязь своих ветвей и корней.

И теперь с восхода до ночи

тихий сад мой гудит, как горн...

это ты, это ты грохочешь

миллионом своих валторн.

12 Нисана, 5690

Ветер ночи холодный коснулся лица...

Ветер ночи холодный коснулся лица,

Ветер ночи шепнул мне: "Готовься, сестра..."

Что ж, прости мне упреки и тяжесть конца,

И отчаянье взгляда, и горечь пера.

Будь, как прежде, опорой и берегом будь,

Будь лучом, обещающим свет и покой,

В той ночи недалекой, где кончится путь,

Где возьмет меня ветер холодной рукой.

Адар, 5691

Мои мертвые

"Лишь мертвые не умрут"

Я.Ш.К.

Лишь они остались у моей межи...

Не грозят им смерти острые ножи.

На чужой дороге, на излете дня

Тихие, родные, окружат меня.

Сладки их объятья, вечно их житьё -

Что навек утратил - то навек твоё.

Пятая Звезда

(израильская поэтесса Рахель)

Наливаются кровью аорты,

И звучит по рядам шепотком:

– Я рождён в девяносто четвертом,