Булгаков на пороге вечности. Мистико-эзотерическое расследование загадочной гибели Михаила Булгакова - Геннадий Александрович Смолин

Женщины, любят забивать себе голову всяким вздором, выуживая его из разнообразных дамских гламурных журналов. Да, в этом я крепко убежден. Проверено лично мной. Я и сам строчил для таких же подобные статейки. Хотя, надо сказать, этой чепухой я баловался так, между делом. Я ведь довольно долго сочинял научно-популярные статьи по медицине – про стрессы, влияние запахов и то, что любовь приходит к нам…через нос, благодаря обонянию, а также о загадках геопатогенных зон, шаровых молниях и НЛО, загадках Бермудского треугольника, тайнах «Чернобыля» для популярного московского журнала «Чудеса вокруг света». Я переключился на этот спектр безобидных тем с того момента, когда осознал, что не может журналист заниматься политикой и выдавать при этом честные, откровенные материалы. Потому что в политике ангажированность стопроцентная. Зато как репортер, специализирующийся на тайнах, загадках и мистификациях, я получал возможность колесить не только от Москвы до Санкт-Петербурга, но и совершать вояжи в ближнее и дальнее зарубежье.

В Питер я отправился по личной просьбе моего шефа. Целью командировки было осветить работу научной конференции по проблемам стресса. Как-то утром шеф пригласил меня к себе в кабинет и заявил, что «с тех пор, как нашими читателями стали депутаты ГосДумы и Федерального собрания, мы обязаны прилагать все усилия для того, чтобы помочь нашему журналу «удержаться на плаву в бурном море коммерции». Страсть главного редактора к взаимоисключающим метафорам могла соперничать лишь с его любимыми разглагольствованиями на тему: «Что требуется подать вкусненького нашим читателям». Я, впрочем, знал подоплеку разговора. Шеф, посылая меня в Питер проветриться, втайне надеялся, что я там раздобуду кое-какую сенсационную информацию по интересующей не только его, но и большинство наших читателей теме, что естественно подхлестнёт рейтинг журнала и облегчит ему жизнь. Дело именно так и обстояло, иначе он никогда бы не раскошелился на авиабилет в Питер для своего подчиненного. Наш главный не отличался щедростью, был скуп на дела и слова благодарности…

Я пришел в журналистику после того, как уволился из «конторы», а проще говоря, с работы правительственного агента в европейских странах. Служил под прикрытием посольств. За годы службы я принял участие в разных спецпроектах и операциях – в Германии, Австрии, Франции и даже в Мексике, вернее – Месоамерике. Так что теперь, пожалуй, как никто другой, знаю, какой смысл закладывался в выражение «цель оправдывает средства». На протяжении долгих двадцати лет я был и спецагентом, и советником, и военным атташе под «зонтиком» дипмиссии посольства. Я верил, что отстаиваю интересы СССР, затем России, борясь против ее врагов. За годы службы был много раз отмечен благодарностями в приказах, денежными и иными подарками. Если бы об этом узнали мои коллеги, то я был бы в их глазах настоящим героем. Но я-то знаю истинную себе цену…

Что касается журналистских опусов, я занялся ими около пяти лет назад, когда оставил службу в «конторе». На то были причины. Будучи в Германии, я более всего опасался своих нежели традиционных наших врагов из СИС(Англия), ЦРУ(США), БНД(ФРГ) и других спецслужб. В какой-то период мне пришлось даже залечь на дно и прожить в Германии более семи лет. Я женился на добропорядочной фроляйн из Дойче банка, стал преуспевающим бюргером и по сути сохранил себе жизнь. А когда на родине всё пришло в норму и в соответствие с его величеством законом, то вернулся в новую Россию, осенённую трёхцветным российским флагом.

В России я устроился в научно-популярный журнал и ушёл с головой в написание статей, редактирование опусов авторов, где излагались различные туманные методики, связанные с веществом, оставшимся после посадки и взлёта НЛО, которое излечивало от безнадёжных болезней: от злокачественных новообразований до психических недугов. Я поклялся сидеть в своём гнёздышке – однокомнатной квартире на ВДНХ тихо, как мышка, и не высовываться, и скоро наловчился стряпать собственные фирменные журналистские блюда, украшая каждый шедевр завлекательным названьицем типа «СПИД: болезнь или надувательство и как не стать его жертвой?», «Чем пахнет стресс», «Любовь приходит через…нос» и обильно приправляя тексты цветными иллюстрациями, которым позавидовали бы немецкие журналы «Фокус», «Штерн» или «Бильд».

Я взял себя в руки, памятуя о том, что был и остаюсь крепким мужчиной; и по старой профессиональной привычке приказал себе не вешать нос ни при каких обстоятельствах. Но некое дурное предчувствие точно червь точило не только мою душу, но и моё реальное нутро с жарко бьющимся сердцем.

Итак, когда я занялся научно-популярной тематикой, былые тучи над моей головой потихоньку рассеялись. Главное, что обо мне просто забыли, а моя лихая жизнь под знаком СВР (служба внешней разведки) покрылась пылью забвения.

Но надо признать, что и такое, на первый взгляд, безобидное дело, как сочинение научно-популярных статеек по медицине, имеет, так сказать, оборотную сторону медали. Любой ваш собеседник норовил выжать из вас наиновейшую информацию, еще не ставшую достоянием широкой публики. Как, например, избавиться от хандры или поскорее залечить ушибленный на корте локоть? Как остановить старение или понизить уровень холестерина в крови? И так далее, и тому подобное.

Мой главный редактор не был исключением, также как и читающая журнал публика: он был взят в плен остросюжетной тематикой своего издания. А тут в Санкт-Петербурге должен был состояться международный симпозиум, на который предполагали съехаться медицинские светила и специалисты. Какова была тема конференции? Стресс. А это формат нашего журнала, как любил говорить главный редактор. Значит, и весь остальной мир жаждал ознакомиться с материалами конференции. И мне была оказана великая честь – поведать миру о методах лечения, снимающих стресс.

И вот я в Санкт-Петербурге, городе моей юности, Альма Матер и всё такое…Питер, как мы его называли а вернее его исторический центр, оставался точно таким же, каким я его запомнил до переворота 1991-го, когда рухнул СССР. Той весной на каждом углу рекламировалось и продавалось американское мороженое «Баскин Роббинс», а сеть магазинов фирмы «Бенетон» гостеприимно распахнули свои двери. И заокеанское мороженое, и «Бенетон» прекрасно вписывались в неизменяемую веками фактуру Питера, города, в котором, как казалось мне, не было ничего уникального, ничего особенного, выбивающегося из привычного ряда и способного бросить вызов тому шаблону, который принят у среднего сословия и который стал пробирным клеймом для всякого столичного парадиза. В Москве вы чувствуете себя в полном порядке до тех пор, пока у вас на ногах неизношенная пара добротных и дорогих туфель от «Гуччи». И ещё. Куда бы вы ни направлялись, рано