Безымянный дракон - Виктория Абзалова

Дракон сидел в углу загона, подтянув к груди худые колени. Нападать немедленно он не стал, упорно упершись взглядом в лицо подходившего к нему человека.

«Нельзя смотреть дракону в глаза», — напоминал себе Соно, подступая к противнику, — «Об этом говорят все легенды: он подчинит тебя себе, заставит пойти на верную смерть и съест твое сердце…» «А ведь я уже смотрел ему в глаза!» — запоздало понял принц, — «Говорят, что дракона убить нельзя — неужели это он…» Но он все равно медленно подходил к дракону, сжимая плеть, чьи хвосты были переплетены металлическими нитями со скобами и тяжелыми бусинами — единственное оружие, которое он взял с собой: он шел победить и подчинить… Не убивать — дракон был ему нужен…

Дракон медленно поднялся, скользя ладонями по стене — на груди у него уже проступило клеймо императорского рода. Нападать, против обыкновения — он не спешил: словно чувствовал, что этот — иной.

Соно успел подойти к нему на расстояние вытянутой руки. Страха не было — был азарт… Он уже намеренно смотрел дракону только в глаза — яростные, дикие, нечеловеческие глаза, — не смотря на всю их красоту…

Нелепое, неуместное замечание…

А потом дракон стремительно прянул ему навстречу, оттолкнувшись от стены руками и, как и всякий зверь, целясь в горло — словно во сне Соно выставил ему навстречу руку. Кулак вошел под подбородок, а вторая рука, все еще сжимая плеть, врезалась в солнечное сплетение: левша Соно одинаково хорошо владел обеими руками и с самого нежного возраста тренировался с монахами, — принц должен быть первым во всем, иначе он не принц — так думал Соно…

В этот раз он точно оказался прав: дракон просто осел вниз. Провожая его глазами, Соно рано расслабился, — словно стальные тиски обхватили его ноги и дернули на себя: дракон упорно рвался к глотке. Принц выгнулся, перекатываясь, и ему удалось подмять под себя дракона. Соно навалился на рукоять плети, повыше ошейника, прижимая его к земле, надавливая на горло дракона и не обращая внимания на когти, полосующие спину, плечи и бока.

Дракон бился, как норовистый мустанг, на которого только что одели седло: задыхаясь, хрипя, выгибаясь немыслимой дугой, — но Соно держал крепко. Дракон иссяк, ловя ртом воздух. Соно вскочил. Он уже опускал ногу, что бы придавить горло оборотня, когда уловил начало движения — руки дракона взметнулись, перехватывая: принц рисковал в лучшем случае остаться со сломанным суставом, — и отскочил, полосуя плетью нагое тело. Все еще заходясь удушающим кашлем, дракон перекатился, чтобы встать — локоть Соно, усиленный всей тяжестью распластавшегося в броске тела, опустился на него, приходясь в верхнюю треть спины…

Дракон распростерся на земле. Соно, придавив ему шею коленом и держа в захвате заломленные руки, занес плеть…

И вдруг увидел, как дракон совсем по-человечески стиснул зубы… И прежде, чем он опустил веки, в сине-зеленых глазах, уникального цвета морской волны в солнечный день — принц успел разглядеть тоску, отчаяние и усталость…

Или показалось? С чего?..

Замерев, Соно пытался осознать увиденное. Наклонившись к уху дракона, он произнес:

— Теперь ты мой! Помни об этом!

После чего встал и ушел, не оглядываясь.

Когда на следующий день Соно снова вошел в загон к дракону, тот даже не пошевелился: он лежал как обычно — у самой дальней стены, свернувшись, как кошка.

Соно был готов к схватке, но дракон так и не напал. Стоя над ним с плетью в руке, Соно ощутил разочарование. И это все? Неужели то, что было продемонстрировано ему вчера — предел? Он и так ощущал свою победу над не вошедшим в силу драконом, как бы не полной, не смотря на все восторги придворных льстецов. Теперь, так быстро сдавшись, дракон уже сам умалял его славу еще больше. Соно заткнул плеть за пояс и присел на корточки…

И вот тогда дракон напал! Отдирая от своего горла драконьи когти, Соно бил не сдерживаясь по самым уязвимым местам, потому что знал, что иначе из этой клетки он просто не выйдет…

И это было восхитительно, потому что уж этому противнику точно было плевать на его титул!

— Ты мой! — снова подтвердил Соно, поднимаясь над драконом, — Да, ты мой!

И засмеялся.

Он стал приходить каждый день. После приторных славословий придворных, жеманства искусственных дворцовых красавиц и пространных речей чиновников, желавших обделать свои делишки, чистая, незамутненная ярость дракона, жаждавшего его крови — была как глоток ключевой воды в зной. Иногда дракон нападал сразу, иногда выжидал, кружась, иногда — затаивался, притворяясь спящим. Однажды ему даже удалось спрятаться: в огромной лохани, которую все-таки внесли в клетку и каждый день наполняли водой, что бы дракон мог купаться.

Пожалуй, ничего более захватывающего, чем эти короткие схватки с драконом, — Соно еще не знал. Он прямо таки любовался, как дракон вставал: иногда сразу же, снова бросаясь на противника, иногда тяжело — сначала на колени, цепляясь за стену, — но все равно вставал, прекращая поединок только после того, как Соно удавалось прижать его к полу и перетянуть пару раз плетью. И потому принц испытал жгучую, непередаваемую обиду, — как ребенок, у которого вдруг сломалась любимая игрушка, — когда этого однажды не случилось.

Соно ждал долго, но свернувшийся дракон так и не пошевелился. Это уже было, усмехнулся принц и стал осторожно подходить. Но даже, когда он остановился совсем рядом, едва ли не касаясь сапогами рук дракона — тот нападать не торопился. Соно наклонился, подкарауливая какой-нибудь знак, который мог бы предупредить его о броске, — но дракон просто лежал, как будто вообще не замечая человека. Не отозвался он и тогда, когда принц раздраженно потыкал его кнутовищем.

Выпрямившись, Соно едва удержался, что бы с досады не пнуть его ногой — он чувствовал себя так, как будто дракон его подло обманул, но позже, размышляя на эту тему, пришел к выводу, что скорее всего он просто понял, кто его хозяин. В этом стоило убедиться.

Войдя утром в вольер, принц хоть и держался настороже, памятуя, что драконы хитры, коварны и злобны сверх всякой меры, но даже плеть не стал доставать из-за пояса. Ощущение, когда он коснулся открытой ладонью головы дракона, убирая упавшие вперед волосы, проследил пальцем проступающий под кожей рисунок чешуи на плече — было непередаваемо острым: дракон покорился! Покорился ему, Соно…

— Жаль, конечно, что драться ты больше не хочешь, — улыбаясь, сказал принц и поднял голову дракона за волосы, — Это было волнующе! Но ты должен знать руку хозяина… А твой хозяин я… Я, Соно — единственный, кто сумел подчинить дракона!