Мурчик - Николай Ричардович Остапцов

не увлекали. Впрочем, история про кота Ваську, который ловил рыбу в аквариуме, мне показалась хотя и интересной, но несколько надуманной…

Потом Андрюшка показал мне совсем другую книгу. Она была потолще, истории были длинными, но гораздо более интересными… Мне очень понравилась история про кота Потапыча, который пытался накормить игрушечного котёнка… Конечно, Потапыч – глуп, если не заметил, что котёнок не настоящий, но… зато он добрый!

Когда я четвёртый раз перечитывал историю про этого добродушного недотёпу, мне стало искренне жаль Потапыча. Глаза вдруг зачесались, как при обострении конъюнктивита…

– Не плачь, Мурчик! – прошептал мне на ухо Андрюшка. – Мало ли чего в жизни не бывает… А в книгах и не такое можно найти!

– Что значит «плакать»? – спросил я его. – Это когда плохо видишь из-за слёз и чешутся глаза?

– Можно сказать и так! Мурчик… мне не нравится, когда плачут те, кого я люблю… Давай, ты не будешь читать грустных историй!

– А какие тогда читать? Мне нравятся разные истории… Дай какую-нибудь интересную, но не грустную!

Андрюшка принёс мне целую кучу удивительных книг. Среди них были яркие книжки с цветными картинками, сборники сказок, песен…

О песнях стоит рассказать отдельно.

Это такие забавные рассказы, которые не рассказывают, как обычно, а поют – рассказывают, растягивая некоторые слова, некоторые куски рассказа повторяют несколько раз. Эти рассказы очень часто оказываются неоконченными… В смысле, непонятно, чем заканчивается эта история. А ещё бывает, что в них вообще нет никакой истории. Но, в то же самое время, слушать песни – интересно и приятно. А некоторые – можно слушать подолгу, хотя не понимаешь ни одного слова! Наверное, это и не важно…

Среди прочих книг, которые я успел прочитать до следующего лета, была одна, которая меня очень сильно впечатлила. Вроде, обычная книжка, с яркими цветными картинками.

В тот день я уже прочитал несколько рассказов и порядком устал. Мне хотелось выйти на улицу, размяться, может, залезть на дерево…

Вдруг дверь в Андрюшкину комнату открылась, потянул сильный сквозняк, тонкие страницы быстро начали перелистываться, но тут Старший закрыл дверь, и страницы остановились так, что мне стал виден кот.

Мне показалось интересно, почему кот ходил по цепи, намотанной вокруг какого-то толстого дерева. На дереве сидела странная женщина–с рыбьим хвостом вместо ног…

– И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит.

Надо же! Как понятно, буквально, несколькими словами, была описана вся картина. Мне показалось, что именно так, рассказывая сказки и распевая песни, лучше всего проводить время. Это, наверное, даже интереснее, чем охотиться на птичек! Их поймать трудно, чуть что –они улетают… А морда у этого кота, судя по всему, довольная… Вот это – жизнь!

5.

Прошло ещё несколько лет.

Михал Палыч устроился на работу, которая ему совершенно не нравилась. Единственное, что его устраивало, так это то, что работать нужно не каждый день, а «сутки через трое». Это давало ему возможность больше времени заниматься своей установкой, собранной в гараже.

Раньше он работал в каком-то НИИ. Он так и называл свою прежнюю работу – НИИ. Оказывается, так назывался научно-исследовательский институт. Я спрашивал у Андрюшки, что такое институт. Он ответил, что это – такая школа, в которой изучают то, чему ещё не учат в школе. Причём, изучают не по книгам, а как-то по-другому. Я так понял, что Старший – учёный. Может, не такой, как тот кот, что ходил вокруг дерева, но всё же…

Я как-то попросил Палыча рассказать о своей прежней работе, почему он «двигает науку» не в лаборатории, где работал, а у себя дома, в гараже, где, вообще-то, должен стоять автомобиль…

Палыч взял меня на руки, мягко прижал к себе. Я положил свою голову ему на плечо, немного помурлыкал и повторил вопрос.

– Знаешь, Мурчик, всё не так просто… Я попробую рассказать тебе всё, но, боюсь, не всё тебе будет понятно.

Когда-то НИИ, в котором я работал, разрабатывал разные интересные устройства для Министерства здравоохранения той страны, которой больше нет. Я работал в отделе, который занимался «Сиреной». Мы так называли аппарат, с помощью которого собирались давать возможность говорить людям, которые, в силу своих причин, не могли этого делать… Работа шла, но тут – наступил Развал. Наша страна – развалилась. Через несколько месяцев наш НИИ закрыли, а ещё через неделю я нашёл почти готовую «Сирену» на помойке…

– Я тоже много чего нужного нахожу на помойке! – подбодрил я Палыча.

– Да, Мурчик, мы с тобой – помойники… И ты, и я – бродим по помойкам, ищем себе на пропитание… Тебе – простительно, ты – кот. Мне – нет… Я всё-таки учёный… Доктор технических наук… Но меня прощает только то, что я стал помойником не по своей воле…

– Палыч, мы не об этом!

– Ну да… Так вот, я приволок «Сирену» домой. Конечно, дома её не поставишь. К тому же, она ещё не была испытана, да и нескольких узлов я так и не нашёл. Пришлось собирать их самому.

– А зачем? Палыч, скажи, а для чего ты решил доделать эту самую «Сирену»? Твоей работы больше нет, значит, никто не заставлял тебя заниматься этим аппаратом!

– Знаешь… если заниматься интересным делом долго, оно становится твоим Смыслом Жизни! Когда сильно «разогнался», то остановиться – трудно. Тут можно или медленно «сбавлять», или «продолжать бежать дальше». Я и продолжил. На что надеялся? Не поверишь! В начале я надеялся, что закрытие НИИ – временно! Не может нормальная страна без Большой Науки. Если в стране не занимаются Наукой, она обречена!

– А потом?

– Потом, когда стало понятно, что возвращения не будет, я решил доделать начатое, но уже с гнусной целью – выгодно продать готовую установку. Неважно, кому, неважно, для чего. Меня стали интересовать только деньги… Семью нужно чем-то кормить, сын подрастал. Ну, я и решил довести «Сирену» и продать её. Правда, для достройки нужны были деньги, я и продал своего «Жигулёнка», надеясь вскоре разбогатеть на продаже установки.

– И что? Доделал?

– Доделал, Мурчик! И то, что ты теперь можешь говорить – тому подтверждение! Получилось даже больше, чем я рассчитывал! У «Сирены» оказалась довольно замысловатая диаграмма направленности излучателя, причём в том диапазоне, который не чувствителен к преградам, вроде гаражной стены…

Вот, Мурчик, и вышло, что ты у меня – жертва опытов сумасшедшего учёного, – Палыч провёл своей ладонью по голове, от чего мне стало уютно и приятно. – Извини, Мурчик!

– О чём ты говоришь, Палыч! Твоя установка подарила мне целый мир! Андрюшка мне запрещал говорить об этом, но тебе я скажу… По большому секрету… Он научил меня читать! Так что теперь я тоже учёный…

– Не может быть! – как-то странно сказал Палыч. Так он говорит только тогда, когда очень сильно удивится. – Когда успел?

– Давно! Когда он только пошёл в первый класс. Он делал свои уроки, я сидел рядом. Мне было