Оранжевый Шар - Владимир Малов

Маккиш пришел в себя от боли. Ныло колено. Теперь идти будет труднее, это было первое, о чем он подумал. По барабанным перепонкам словно бил гигантский молот. Он лежал у подножия темного камня, вернее, большой скалы. Снова, в который уже раз, сделав над собой усилие, Маккиш встал.

Несколько минут он смотрел на камень, тупо пытаясь понять, какие при этом испытывает чувства. Удивление, понял он наконец. Потому что скала имела идеальную сферическую форму, как будто ее специально кто-то обрабатывал.

Как она могла попасть на Оранжевый Шар?

Вдобавок на той поверхности камня, что была обращена к нему, Маккиш увидел глубоко врезанные письмена — они словно горели, ярко выделяясь даже в прямых лучах чужого солнца, — и не сразу понял, что они не похожи ни на один из земных алфавитов.

С усилием он попытался сосредоточиться. Посмотрел на компас, на часы. От направления на пункт-оазис он порядочно отклонился. Запаса кислородной смеси оставалось только на три часа. В ушах продолжал стучать молот.

Маккиш внимательно присмотрелся к письменам. Потом он обошел вокруг скалы и вернулся на прежнее место. Он оглянулся: справа была еще одна такая же скала, слева другая. Тогда он зачем-то тронул письмена рукой.

И отступил от неожиданности, потому что часть камня с письменами ушла внутрь, открыв проход. Дверь была прямоугольной формы, такой же, как двери на Земле!

И сразу же ушла куда-то усталость, и голова снова стала ясной, как будто не было за плечами почти двадцати часов изнурительного пути, который кому-то другому мог показаться бессмысленным. Все! Вот теперь смысла идти дальше действительно не было. Был смысл остаться.

Он скоро погибнет, это ясно.

Но его след приведет сюда других людей, потому что «Стрелу» будут искать и рано или поздно найдут. А он станет первым человеком, кто приподнимет тайну чужой жизни, проникнет в нее хоть немного…

Маккиш огляделся. «Скал», которые, очевидно, были зданиями, оказалось немного — всего шесть или семь. Значит, название «город» вряд ли подходит, назовем это так — селение разумных существ.

Он усмехнулся. Он снова чувствовал себя бодрым, полным сил. Наверное, это были самые скрытые возможности организма. Найдя губами внутри шлема трубочку, Маккиш допил остатки воды и вошел внутрь «скалы».

Если здесь и жили когда-то разумные существа, то было это давно. Маккиш стоял посредине сферического помещения, по периметру которого на небольшой, сантиметров пятьдесят, высоте тянулось нечто напоминающее длинный и круглый, разрывающийся только дверью диван.

В центре сферы был круглый стол, на нем лежали какие-то предметы, похожие на яркие разноцветные кубики. Еще в этом камне-доме был высокий, под потолок, серебристого цвета цилиндр с ребристой поверхностью.

У Маккиша было много вопросов. Но ему надо было спешить, ему надо было успеть осмотреть и другие скалы.

Внутри соседней мерцающие огни осветили картину несколько иную. По сферическим стенам шли стеллажи; на них стояли разнообразные предметы, в которых угадывались непонятного пока назначения приборы.

Третья скала… За дверью Маккиш остановился, и ему показалось, что он все понял. Теперь он был в самой настоящей химической лаборатории, среди столов с сосудами для реактивов, химической посудой. Что все это?

Здания, найденные им, принадлежали не коренным обитателям Оранжевого Шара, которых, конечно, никогда не было. Просто здесь, на планете, работала когда-то исследовательская станция неизвестных разумных существ, похожая на разведывательные форпосты землян. Станция, по каким-то причинам покинутая когда-то. И если в первом было жилое помещение, а может быть, кают-компания, во втором — склад, то в третьем неизвестные братья по разуму вели когда-то химические исследования. В других зданиях, очевидно, какие-то другие лаборатории.

А почему химическая лаборатория чужих существ так поразительно похожа на земные лаборатории?

Но в этом, если подумать, нет неожиданности. Все во Вселенной состоит из одинаковых элементов, а значит, химики любой цивилизации должны пользоваться и сходными приемами работы, и сходными реактивами, и сходными установками.

Маккиш медленно двинулся среди столов. Какими были они, существа-химики, которые когда-то работали здесь? Откуда прилетели? Почему бросили работу так внезапно?

Наверное, если судить по размерам посуды и ее форме, они были на нас похожи, решил Маккиш. Трудно представить, в самом деле, чтобы какой-нибудь разумный осьминог…

Его взгляд упал на одну из установок. Холодильная лабораторная установка, судя по всему. Понятно: она должна быть в любой химической лаборатории. А еще в хорошей химической лаборатории должен быть…

Маккиш внимательно стал осматривать химическую лабораторию, и, когда нашел то, что искал, у него забрезжила надежда.

Сдаваться было рано, сдаться никогда не поздно.

Если компрессором сжать воздух, а потом его охладить, воздух, как известно, станет жидким. Если начать испарять полученный жидкий воздух, сначала начнет испаряться азот, потом кислород. Все это, понятно, в самых общих чертах, на деле все сложнее. А как испаряются ядовитые примеси атмосферы Оранжевого Шара? Ну это можно узнать опытным путем, ведь он же в химической лаборатории. Запасы энергии, необходимой для питания установок, видимо, еще не истощились: горят же ведь эти мерцающие огни на потолке. Надо во всем разобраться… Только бы хватило времени!

Он взглянул на часы и впервые почувствовал, что дышать стало труднее.

Около часа Маккиш лихорадочно разбирался в схеме компрессора, искал источник питания, ставил аналитические опыты и, наконец, готовил установку для переработки ядовитого воздуха Оранжевого Шара в кислородную смесь, которой можно дышать. Потом, когда установка заработала, он сел прямо на пол и стал ждать, стараясь поменьше двигаться, чтобы как можно дольше растянуть то немногое, что оставалось еще в баллонах скафандра.

Секундная стрелка на часах, похоже, едва двигалась.

У него перед глазами уже плыли багрово-фиолетовые круги, в ушах стоял непрерывный тяжелый звон, когда он снял один из баллонов скафандра и зарядил его с помощью компрессора приготовленной смесью кислорода и азота.

Это не земной воздух, но им можно какое-то время дышать.

Он сменил второй баллон. И вдохнул полной грудью, чувствуя, как воздух до отказа наполняет легкие.

Он встал, и его шатнуло. Он сразу почувствовал невероятную усталость и невероятный голод. Но теперь воздуха ему хватит, чтобы дойти до оазиса; и он дойдет, хотя идти ему еще часов пятнадцать. Голод и жажду он победит на пути, раз победил самое страшное.