Отец (СИ) - Пастырь Роман

— Это снова намёк на что-то? — спокойно спросил я, не желая играть в эти игры.

Так-то понятно, о чем он. Угрожает. Мол, Дюваль наехали на мою родню, напали на меня, поэтому я и прогнулся под них. Тогда, может, и роду Габенов сделать то же самое, чтобы я стал сговорчивее?

Но, повторюсь, намёки — это не прямые угрозы. За них по морде бить нельзя.

— Думаю, господин Эдгард, мы прекрасно поняли друг друга, — снисходительность смешалась с высокомерием.

Понятно, почему их род на вторых ролях.

— Господин Артур, хотите расскажу вам притчу? — спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Жил-был искусный кузнец. Работал себе спокойно, трудился, любимым делом занимался. А любил он мечи ковать. Щиты тоже ковал. Да и подкову мог сделать. Или вилку там. Талантливый он был. За какую работу ни брался, всегда у него получалось. Был он настолько талантливым, что сковал великий меч. Который кого угодно с одного удара на две части разрубал. Пошла молва. Но молва такая штука, что слухи искажались и не до всех в первозданном виде доходили. И вот как-то на этого кузнеца напали. Ввалились какие-то вандалы, забор повалили. Кузнецу это не понравилось. Взял он молот, дал им по башке и передал толику мудрости. Вандалы за ум взялись, извинились, с кузнецом разговорились, он им пару мечей и продал. Почему бы не продать. Об этой истории другие люди прознали. Подумали, что кузнец — простофиля и на него надавить можно. А у кузнеца в тот момент настроение плохое было. Взял он молот потяжелее и… — я замолчал и уставился на Артура.

Его и на минуту не хватило.

— Что же дальше?

— А дальше он этим молотом расхерачил всех наглецов, что ему настроение портили.

— Какая интересная… притча.

— Думаю, мы друг друга поняли, Артур.

— Ваша правда, Эдгард, — его улыбка в ходе моей речи поблекла.

— Тогда, если взаимопонимание достигнуто, прошу на выход. Дела, к сожалению, ждать не будут.

Несколько секунд мы играли в гляделки, а потом он молчал поднялся. Когда уходил, не попрощался.

— Как я понимаю, броню они заказывать не будут, — сказала Нино, зайдя ко мне.

— Добавь род и клан Габен в черный список. Резко посылать не надо, если снова придут, но, если что, у нас очередь забита на десять лет вперед.

— Я ему о меньших сроках говорила.

— Ничего страшного.

— Хорошо.

Черный список тоже был политикой. И чем выше я буду подниматься, тем чаще мои действия начнут ею становиться. Пора привыкать.

— Знаешь, что я тут подумал…

— Что тебя достали? — спросила Нино.

— Это тоже, — улыбнулся я. — Как насчёт аукциона? Мы вроде это как-то обсуждали.

— В принципе, ты уже достаточно известен, чтобы это сработало.

— Хочу сделать ограниченную партию. К примеру, сотню доспехов, которые будут продаваться раз в месяц.

— Это растянется на почти девять лет.

— Около того. Сделаю эту сотню и больше не буду.

— Ну… Ты ведь хотел, чтобы это стало общедоступной технологий. Тогда она поможет стабилизировать обстановку, когда у всех будет броня. А так её выкупят самые богатые, то есть самые сильные и станут ещё сильнее.

— И что изменится? Сейчас и так покупают в основном самые-самые. Можно сделать по сто брони каждого доспеха. Или двести штук первого ранга, сто штук второго ранга и тридцать штук третьего ранга. Будете по несколько штук каждый месяц продавать. А я буду всех доброхотов на аукцион отсылать.

— Как скажешь, так и будет, — покладисто согласилась Нино, за что заслужила мой недовольный взгляд.

Сам реши, сам ответственность неси. Ладно, разберусь как-нибудь. Пойду лучше расчётами займусь, чтобы мозги прочистить. Не хочу домой возвращаться в дурном настроении.

Всё же этот Артур смог мне его испортить. И что-то подсказывает, что не он последний, кто захочет правдами и неправдами получить от меня что-то уникальное.

***

О беременности мы узнали десятого апреля. Тогда же Гвоздева подтвердила, что та в самом начале. Несмотря на мои уговоры, Катя наотрез отказалась сидеть дома и никуда не ходить. Продолжила заниматься делами, аргументируя это тем, что затворничество будет слишком подозрительным.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я же находился в некотором смятении. Беременность вроде как есть, но никаких её признаков нет. Животик пока не появился, настроение у супруги не скачет, о других проявлениях тем более рано говорить. Что не мешало нам обсуждать перепланировку дома, детскую комнату, то, где будем рожать и какую коляску купим.

— А как аристократы рожают? В смысле аристократки. Ну, ты поняла.

— Дома, с повитухой. Целителей часто приглашают и бригаду врачей, чтобы рядом была.

— То есть в родильные дома не возят?

— Нет.

— Хм… Надо у Ольги спросить, что она скажет по этому поводу.

— А что тебе интересно?

— Да просто. Дети — это ведь прекрасно. Может, какой-нибудь центр открыть родильный? Где сделать всё по высшему разряду? Как думаешь, актуально это?

— Не знаю. Это тебе лучше и правда у Ольги спросить, — развела Катя руками.

Как и говорил, мой ум любил отвлекаться на решение тех или иных задач. Но на уровне чувств было совсем другое. Все эти разговоры добавляли смятения. В эти дни я пытался разобраться в своих чувствах, пока что не ощущая себя отцом. Даже к Сергею Гвоздеву на разговор заглянул, и он мне в тайне от супруги рассказал про свой опыт.

— Так мы же мужчины, что ты хочешь. — Мы сидели у него на заднем дворе дома, в беседке. На всякий случай я все возможные блокировки активировал, чтобы нас никто не подслушал. — Это не у нас в животе новая жизнь зарождается. Не наши организмы перестраиваются. Самое интересное будет, когда он начнёт пинаться.

— То есть это нормально, что я не чувствую себя отцом?

— Расслабься, — спокойно ответил Сергей. — Я тебе так скажу. Ты и в первые месяцы жизни малыша себя им не почувствуешь. Нужно время, чтобы здесь, — он постучал себя по голове, — и здесь, — постучал и по сердцу, — улеглось и освоилось. Дай себе время. Подготовь все дела так, чтобы в первые месяцы свободным быть. Это особенно актуально с твоей-то загруженностью.

— Да мне уже говорили, что в первые месяцы тяжелее всего.

— Тяжело из-за неопытности. Так-то потом куда тяжелее, — хохотнул он. — Каждую неделю что-то новое происходит. А уж если заболеет, или зубы резаться начнут, тогда на стену полезешь от этих криков.

— Справимся, — уверенно сказал я, пока не совсем осознавая, что меня ждёт.

— Справитесь. Никуда не денетесь. Так что не спеши. Общайся с ребенком, пока он в животе. Потом на руках подержишь. Подгузник поменяешь. В первые дни малыши смешные. Много спят, движения дерганые. А, ладно. Чего рассказывать, это надо на личном опыте прожить.

— Ты меня успокоил. Немного.

— Да не парься. Не один ты сталкиваешься с этими чувствами. По секрету тебе скажу, Кате сейчас тоже нелегко. Как-никак, именно на ней основной процесс. Обрати лучше внимание на супругу. Ещё займи себя чем-то, а не грузись лишний раз.

— Спасибо.

К совету я прислушался и подрасслабился. Что должно произойти, то и произойдёт. Как и сказал Сергей, всему своё время.

После того разговора я сосредоточился на делах и жене. Старался больше времени дома проводить. Пытался сделать так, чтобы обеспечить себе отпуск на два-три месяца. Для чего требовалось продолжать развивать команду, что возьмет нагрузку на себя. На меня уже сейчас человек тридцать постоянно работали. Но надо больше. Пока большинство проектов в этом плане не закрыты. Некоторые даже не начинались, потому что нет времени и людей.

Всё упиралось в стройку. В которой я принимал активное участие, внедряя алхимию.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Жизнь в эти дни оказалась благосклонна ко мне. Никаких тебе войн. Никаких конфликтов. Даже удивительно было. Ведь всё намекало на то, что кто-то рискнёт выступить против меня. Но нет. Если кто и хотел, то не спешил.

В конце апреля провели финал конкурса по разработке макета города среди студентов. Всего нам презентовали больше ста работ. Сказался грамотный подход и широкая огласка этого дела. Конкурс проходил в несколько этапов. На первом отсекали явно халтурные работы. Я их не увидел и был рад этому. На втором участники выступали перед судьями. Всего три человека оценивали. Представитель института — он со своей колокольни качество оценивал, как теоретик. Представитель Кротовых — он смотрел, как практик, насколько такой проект будет возможно реализовать. Ну и я, последний из жюри. Оценивал в разрезе, нравится или не нравится. Как-никак, именно мне этот проект оплачивать и пользоваться конечным результатом.