Путешествия Элиаса Лённрота. Путевые заметки, дневники, письма 1828-1842 гг. - Элиас Лённрот

эпизодов в единые циклы и проявленная при этом самобытность, отличавшая талантливых певцов-поэтов из народа от простых хранителей рун и передатчиков однажды усвоенного. Архиппа Перттунен был тонким стилистом: он прекрасно владел такими поэ­тическими приемами, как аллитерация и параллелизм, умело строил диалог. Стих его музыкален и энергичен, без пустых повторов и мет­рических изъянов. Учитывая то, что весь поэтический материал хра­нился и шлифовался только в памяти, можно сказать, что Архиппа Перттунен обладал исключительным поэтическим даром.

В результате этой поездки Лённрот переработал уже подготовлен­ную к печати рукопись, внося в нее поправки, детали и эпизоды из вновь собранных им рун. Несмотря на то, что руны Перттунена сыгра­ли решающую роль в окончательном формировании письменного эпо­са «Калевала», мы не найдем в ней этих рун в таком виде, как они были спеты Архиппой. Лённрот создал свою композицию и отобрал лучшие и наиболее подходящие для его замысла стихи из разных ва­риантов, соединяя их. Кроме того, он вплетал в эпическую канву ли­рические песни и заклинания, что в народной эпической традиции исключается. Но Лённрот сохранил все полевые записи и никогда не скрывал своего метода, а наоборот, публично разъяснял его, утверж­дая, что у него, как и у народных певцов, есть право на неповторимые контаминации. Признавая первостепенную роль карельских рунопевцев в зарождении письменного эпоса, Лённрот назвал первое изда­ние так: «Калевала, или старинные карельские руны о древних вре­менах финского народа»[2].

Подписав предисловие «Калевалы» 28 февраля 1835 года и сдав рукопись в печать, Лённрот снова отправляется в путь — в свою ше­стую экспедицию по маршруту Реболы, Рутозеро, Юшкозеро, Ухта, Ювялакша, откуда через Вокнаволок вернулся в Каяни. Из ухтин­ских рунопевцев, которые в основном остались безымянными, соби­ратель упоминает Варахвонта Сиркейнена, по прозвищу Ямала, от которого записал 20 рун. В Ругозере Лённрот пытался записывать плачи, но вынужден был признать это занятие неимоверно трудным. В результате наблюдений над бытованием плачей Лённрот написал статью «О плачах в русской Карелии», опубликованную в 1836 году в издаваемом им журнале «Мехиляйнен». Статья является первым исследованием этого древнего и сложного жанра и свидетельствует о проницательности ума ее автора.

Седьмое путешествие (1836 — 1837 гг.), совершенное Лённротом на Север, было долгим и трудным. Целью собирателя явилось более ши­рокое обследование территории, на которой говорили на языках, близ­ких финскому. В отчете о результатах экспедиции Лённрот дает крат­кий обзор бытования разных жанров фольклора на этой обширной территории. Особого внимания в перечне собранных материалов за­служивает упоминание об «идиллических рунах», т. е. о лирических песнях и балладах, систематизацию которых собиратель начал в экс­педиции. Следовательно, Лённрот уже работал над составлением «Кантелетар», которую называл сестрой «Калевалы». Многие лириче­ские песни и баллады из «Кантелетар» Лённрот потом использовал при составлении второго издания «Калевалы». Больше всего лирических песен он записал в западной Карелии (ныне Севернокарельская гу­берния в Финляндии), куда ездил в 1838 и 1839 годах. В приходе Иломантси он встретил замечательную песенницу Матэли Куйвалатар (Магдалена Куйвалайнен, 1771 — 1846), которую в области Калеваль­ской лирики называют мастером, равным Архиппе Перттунену в эпи­ческой поэзии. К сожалению, Лённрот назвал только одно это имя из числа многих исполнительниц лирических песен, с которыми встречал­ся. Первые две книги «Кантелетар» вышли в свет в 1840 году, тре­тья — в 1841 году.

Десятое путешествие (1841 — 1842 гг.) было самым длительным по времени и охватывало большую территорию. Теперь основной целью Лённрота явился сбор лингвистического материала, так как в 1840 году ему было поручено составление большого финско-швед­ского словаря. Он намеревался исследовать карельские диалекты и язы­ки лопарей и самоедов (т. е. саамов и ненцев), чтобы определить сте­пень их родства с финским. Первая часть путешествия прервалась в Петрозаводске из-за формальных придирок чиновников, так что со­бирателю пришлось вернуться обратно. Осенью он вместе с просла­вившимся впоследствии исследователем народов Севера и Сибири М. А. Кастреном отправился в Лапландию и на Кольский полуостров. Путешествие проходило в тяжелых условиях полярной зимы. Весной 1842 года путешественники прибыли в Кемь, откуда морем отправи­лись в Архангельск. Но выяснив, что язык самоедов имеет мало об­щего с финским, Лённрот расстался с Кастреном и пустился в обрат­ный путь через Онегу, Каргополь и Вытегру. Прибыв в Лодейное По­ле, он направился к оятским вепсам и в течение нескольких недель изучал вепсский язык. Домой в Каяни он вернулся в октябре.

Последнее, одиннадцатое, путешествие, которое в данном издании не приводится, Лённрот предпринял в 1844 году в Эстонию с целью изучения родственного финскому эстонского языка. В Таллине и Тар­ту он знакомился с литературой на эстонском языке и с деятель­ностью эстонских филологов. Он специально обучался эстонскому язы­ку у своего коллеги, врача и писателя Ф. Р. Фельмана, видного дея­теля культуры, который был президентом основанного им Эстонского ученого общества и профессором Тартуского университета. В течение длительного времени Лённрот странствовал по деревням, изучая тар­туский диалект эстонского языка. Домой он возвращался в конце го­да через Петербург, в основном пешком. По пути, уже за пределами Эстонии, Лённрот ознакомился с устной поэзией прибалтийско-фин­ской народности водь, язык которой он определил как нечто среднее между карельским и тартуским диалектом эстонского языка, но отме­тил в нем и самобытные черты.

В 1842 году Лённрот опубликовал подготовленный им сборник «Пословицы финского народа», в 1844 году — сборник финских зага­док. Но самый главный труд был еще впереди — составление новой редакции, или так называемого полного издания «Калевалы». На по­мощь Лённроту пришли молодые собиратели, среди которых выделя­лись студенты Даниель Эуропеус и Аугуст Алквист. Им удалось най­ти замечательных рунопевцев в западной Карелии и в Прнладожье, таких как Симана Сиссонен и род Шемеек. В 1847 году Эуропеус вместе со своим спутником Рейнхольмом открыли ранее неведомую область бытования Калевальской поэзии — Ингерманландию[3]. Эуропеус настаивал на включении ингерманландских рун в новую редакцию «Калевалы», но Лённрот не счел это возможным, так как ингерман­ландская эпическая традиция отличается от карельской. Придержи­ваясь сюжетной канвы первого издания, Лённрот из огромного коли­чества новых записей отбирал то, что не требовало перестройки го­товой конструкции. Из ингерманландских материалов он использовал немного, в частности вступление к циклу рун о Куллерво, повествую­щее о родовой распре между Унтамо и Калерво, отцом Куллерво. Изобилие материала создавало известные трудности при отборе. Лённрот писал в одном из писем: «Из всех собранных рун вышло бы семь «Калевал» и все разные». Кроме новых сюжетов и эпизодов из эпических песен, Лённрот внес в новое издание много лирических пе­сен и заклинаний. Вторая редакция «Калевалы» вышла в 1849 году, оставив в тени ее первое издание (оно