Поиски"Озокерита" - Федор Белохвостов

Штаб роты размещался в большом доме, разделенном посредине широким коридором на две половины. В левой половине находилась канцелярия, а в правой — командир роты со своими заместителями. Мы зашли в правую половину. Старший лейтенант разложил на столе карту и стал докладывать мне обстановку и план предстоящей операции.

В ту ночь, когда мне следовало встретить Таню, полк проведет перед самым нашим участком ложную демонстрацию наступления. Нам было известно, что здесь гитлеровских войск мало и поэтому они маневрировали очень предусмотрительно. Расчет командира полка был прост: немцы не обратят особого внимания на эту демонстрацию, а усилят свою бдительность на других участках, чтобы предостеречь проникновение наших более крупных подразделений к ним в тыл.

Так оно и случилось. Немцы не ответили на огонь наших батарей. В условленное время наши прекратили обстрел. И тотчас один из батальонов полка километрах в пяти от нас атаковал населенный пункт, в котором противник держал гарнизон. Гитлеровцы приняли бой. Там началась суматоха.

Мы с ординарцем под прикрытием группы разведчиков “Артема” пошли в сторону противника.

Хотя мы хорошо знали обстановку, выбрали наиболее безопасный участок для перехода линии фронта и в отдалении от нас шел бой, что, безусловно, отвлекало внимание немцев, тем не менее надо было идти с большой осторожностью. На передовой линии не всегда можно доверяться тишине.

Мы шли бесшумно по влажной, мягкой траве, напрягая зрение в темноте. Спустились в овражек, которым нам следовало удалиться несколько влево. Этот овражек был на нейтральной полосе, и разведчики “Артема” часто бывали здесь, хорошо знали каждый его изгиб, каждую вымоину. И все-таки надо было двигаться осторожно.

Трое разведчиков пошли вперед, мы с ординарцем в небольшом отдалении следовали за ними. Сзади нас двигалась группа прикрытия. Вдали слышалась активная ружейно-пулеметная перестрелка.

Выйдя из овражка, мы попали на пашню, углубились километров на пять и очутились в большом фруктовом саду. Начали искать омшаник, в котором должна быть Таня. Время, как назло, бежало быстро. Ночь короткая, вот-вот заалеет рассвет, а мы никак не можем найти этот омшаник. Мы уже начали нервничать и терять надежду на успех своего дела, как вдруг наткнулись на большую землянку, заросшую травой. Я с трудом отодвинул тяжелую дверь и протиснулся внутрь Карманным фонариком осветил землянку. В одном углу, свернувшись клубочком, лежал человек в замасленной телогрейке, на голове глубоко надвинута рваная и грязная шапка-ушанка. Я подошел ближе, посмотрел в лицо. Оно было таким грязным, что нельзя было определить, парень это или девушка. Но по длинным ресницам и прямому носу я сразу же узнал Таню. Девушка как будто бы спала, хотя я знал наверняка, что она притворяется. Я потрогал ее за плечо, она не шевельнулась. Я сказал пароль. Таня еще немного полежала в том же положении, потом вскочила и бросилась мне на шею. крепко стиснула меня в своих объятиях. “Ничего, брат, хватка! Силенка-то есть у нее!” — подумал я.

Мы благополучно возвратились на нашу сторону в хутор. На востоке заалело небо. Приближался рассвет.

Я привел Таню в правую половину дома, где размещался штаб “Артема”. В просторной комнате ярко горели две большие лампы, окна были тщательно замаскированы одеялами.

— Мне хочется расцеловать вас, но я такая грязная, что опасаюсь приближаться, — сказала она, как показалось мне, полушутя, полусерьезно и сорвала с себя шапку-ушанку вместе с платком. — А сейчас я ничего не хочу, лишь бы быстрее помыться. Мне бы горячей воды.

“Как это я, осел, не догадался сказать разведчикам, чтобы нагрели воды”, — мелькнуло у меня в голове. Я бросился из комнаты.

— Стойте, товарищ капитан! — крикнула Таня.

Я остановился.

— Вы хоть скажите, как звать вас.

— Иван Федорович.

— Я прошу вас, Иван Федорович, не достанете ли вы мне вместе с горячей водой и мыла, — улыбнулась она, как показалось мне, иронически.

— Постараюсь все сделать, Таня. — Я выбежал из комнаты. В полуосвещенном коридоре стояли Донкин и несколько разведчиков.

— Что вы, товарищ капитан? — спросил старший лейтенант.

— Я забыл сказать вам, чтобы нагрели воды, — выпалил я.

— Не беспокойтесь. Не первого встречаем. Воды нагрели. Кадку широкую приготовили, в ней помоется, — спокойно сказал Донкин.

— Мыло надо еще.

— Этого добра у нас хватает, — Вася, бегом за мылом, — сказал он своему ординарцу, и тот выбежал из коридора. — Ребята, а ну кадку сюда, воду горячую! — распорядился Донкин.

Я возвратился к Тане.

В дверь постучали. Я открыл. Разведчики тащили воду в ведрах. Таня отвернулась в угол. Принесли мыло. Притащили широкую с метр высотой деревянную кадку Налили в неё горячей воды. Разведчики ушли, тихонько притворив за собой дверь Таня осмотрела кадушку, воду и радостно улыбнулась.

— Вот спасибо.

Она быстро разулась, сняла телогрейку.

— Это все теперь можно сжечь, — сказала она. — Только вот в левом сапоге, в голенище, Иван Федорович, очень важный пакет Выпорите его сами лично, прошу вас, и храните.

Я слушал ее голос, но что-то плохо соображал.

— Можно помыться мне? — улыбнулась Таня.

— Да, конечно, — хватился я и направился к двери.

— Вы бы дали мне какое-нибудь чистое бельишко. — сказала мне вслед Таня

Я закрыл дверь и еще раз выругал себя. Как Это я не мог догадаться захватить ей белье из штаба.

Донкин стоял в коридоре.

— Вот что, брат, выручай, — обратился я к нему.

— Что еще надо, товарищ капитан?

— Белье. Понимаешь, я не захватил для неё белье.

Донкин посмотрел на своего ординарца.

— Вася, пожалуй, ростом такой же, как и она. Ну-ка, Вася, беги к кладовщику, разбуди его по тревоге и пусть он даст на тебя полный комплект нового обмундирования.

Вася убежал. А мы с Донкиным сели на крыльце и закурили. Только теперь я вспомнил, что с вечера не курил, все время был на ногах, и сейчас по жилам потекла приятная усталость. Посидели мы минут тридцать, потом зашли в другую половину дома. Я распотрошил кирзовый сапог и нашел целлулоидный пакет. Положил его себе в сумку. Пришел Вася. Принес обмундирование.

— Хорошо. Иди распорядись насчет завтрака, — сказал Донкин.

Вася ушел.

Я выпроводил всех из коридора и, чуть приоткрыв дверь, сказал:

— Таня, принесли вам обмундирование.

— Заходите, я в кадушке, — весело крикнула девушка.

Я зашел, положил на скамейку обмундирование. Около двери лежала куча тряпья и сверху — второй сапог. Я понял, что Таня сняла с себя всё это и приготовила выбросить.