Невеста с янтарными глазами (СИ) - Миляева Кристина

Меня терзали смутные сомнения, что они не смогли отыскать кого-то другого, более подходящую жертву на роль варварской грелки. Напрашивался лишь один вывод: значит, им была нужна именно моя способность иллюзионистки. Хотя зачем? Вот тут ума не приложу, ибо толку от мне подобных не очень много, а знать про мой темный дар они попросту не могли. Посему выходило не очень-то радужно, картинка складывалась до смешного удручающая. А вдруг эта сволочь будет опыты ставить на такой редкой зверюшке, как я? Среди информаторов ходили слухи, что раньше подобным служители церкви баловались, мол, дабы быть уверенными, что это не проделки дьявола и грех души тут ни при чем.

— О чем задумалась? — мачеха неожиданно потрясла меня за плечо.

Временами, что случалось крайне редко, она не вела себя как заправская стерва. В такие моменты мы с ней даже достаточно неплохо ладили и находили общий язык. Меж нами существовал негласный и вполне обоснованный договор: я не рассказываю отцу о ее похождениях по чужим койкам, а она, в свою очередь, молчит о моей работе на гильдию, иногда даже прикрывает, если прихожу на рассвете подранная и грязная. В общем, взаимовыгодное сотрудничество, которое не мешало нам в любой другой момент собачиться по страшной силе.

— О том, зачем же я драконам понадобилась, — задумчиво протянула я. — Если разбираться по существу, никакой выгоды от свадьбы они не получат. Одну головную боль в виде меня любимой. Если им так нужен маг, специализирующийся на иллюзиях, то с легкостью могли бы подать прошение в гильдию, и мастер с радостью бы помог за определенный процент с моего заработка. Даже не пришлось бы связывать пусть и отщепенца, но все же сородича, узами брака с дурной девкой из человечек, ладно смеской, но все же не драконицей, которых у них самих вагон и семь тележек. Черт с ним, я даже денег не возьму, так отработаю и гильдмастеру сама приплачу за молчание. Только пусть скажут, в чем подвох грядущего цирка идиотизма и ненормальности. Потому что я уже отчаялась понять их доводы и мысли по этому поводу.

— Жалко мне тебя, не дура ты, так что слушай мой совет, даже не думай о побеге, — мачеха покачала головой. — Свадьба состоится. Это решение нашего короля. Иначе гнить тебе в тюрьме за предательство до конца жизни.

— Там холодно, — это больше всего походило на жалкую попытку найти оправдание самой себе и наивной меркантильности с моей стороны.

— Зато муженек тебя согреет, — ехидно отозвалась она, разворачиваясь к выходу из моей комнаты. — Чай, не замерзнешь, эльфиечка, он большой, уместишься целиком.

— Это и пугает, — с тяжелым вздохом я закрыла глаза, укладываясь на пол.

Начинать спор в сто первый раз я не стала, так как сил уже больше не было, да и щека до сих пор побаливала, а без рукоприкладства мы могли находиться в одной комнате не больше десяти минут. К тому же решать проблемы и отстаивать свою точку зрения без истязаний белобрысая стерва просто не умела. Овца, так и хотелось повырывать ей искусственные патлы, на которые было спущено две трети моей зарплаты за прошлый месяц. Ну не бить же мне теперь эту заразу, скоро пожалует мой торжественный эскорт, может получиться не очень хорошо.

Дверь тихо скрипнула, закрываясь за спиной моей без трех минут бывшей мачехи. Стоило мне остаться наедине с самой собой, как я тут же полезла под кровать, где в самом дальнем углу был спрятан дневник бабки, той самой, которая путалась с принцем дроу. Он был бережно и нежно укутан в несколько слоев ткани для надежности. Благо в моей спальне мачеха вообще не прибирала, считая это ниже своего достоинства. Если бы о раритете кто-то из моей полоумной семейки, не приведи боже, узнал бы, то давно бы отнял. Стоят такие вещи немалых денег. Что поделать, мои ныне живущие «горячо» любимые родственники слишком сильно любили деньги, чтобы дорожить памятью рода. Вот потому-то я и прятала записи в самом пыльном углу.

Наверное, многие скажут, что это глупо: любить дневник давно ушедшего за завесу миров существа. К тому же нрав у бабки был вздорным. Мне порой даже казалось, что она вообще никого и никогда не слушала, следуя лишь своим, одним ей понятным правилам, основанным на древних скрижалях храма Рорн. Как бы ни было смешно, но при всем этом святой девой она не была. Уж кому, как не мне, прожившей у нее девять с лишним лет, это знать.

У нее были свои недостатки, свои причуды, да она вся состояла из них, с седых, некогда изумрудных волос, до кончиков острейших, как лезвия ноготков. Но все же… Она была единственной, кто на самом деле любил меня. После смерти мамы я совершенно неожиданно осознала свою ненужность и бесполезность. Мне это прямым текстом сказал собственный отец! Все женщины, которых он приводил домой, надолго у нас не задерживались, уж я-то постаралась. В конце концов, моему родителю это надоело. Отец просто выкинул меня из дома на попечение практически спятившей от одиночества и горя эльфийки, аргументировав свой поступок чрезмерной занятостью и заботой обо мне.

Уже в полуразрушенном поместье семьи Ларафейл я и узнала о том, что по странному стечению обстоятельств владею магией, пусть такой необычной и даже странной — иллюзиями, несвойственными ни одной из моих рас. Именно бывшая герцогиня при дворе павшей императрицы эльфов развивала мой непонятный дар, обучала азам магических наук, хотя сама ни черта в этом не смыслила в силу своего придворного образования.

Какими-то совершенно немыслимыми для меня путями она доставала редкие, порой запретные, но все равно бесценные книги. На учителей и прочие радости жизни у нас с ней просто не хватило бы денег. Но все же во всей этой ситуации был один-единственный плюс. Моя бабка расцвела на глазах. Из дряхлой старухи превратившись в ту самую гордую и независимую девицу, за которой, пуская слюни, бегал весь высший свет эльфийского, да и не только двора. Мне даже показалось, что она решится найти себя очередного мужа. Что такое по ее-то меркам сто сорок восемь лет? Вообще практически ничтожная цифра. Но нет…

Отец вспомнил о моем существовании лишь после того, когда бабушка скончалась при невыясненных обстоятельствах. Особой гордости от того, что его единственная на тот момент дочь — магичка с редким даром, он не испытал. Зато быстро нашел, как меня с пользой продать, так еще и подороже. После первых шести попыток выдать меня замуж родитель искренне уверовал в то, что это не выбранные им женихи плохи, а в то, что это я собственной персоной ловко вожу его за нос. Пользуюсь доступной мне магией, чтобы с ослиным упрямством отбрыкиваться от навязанных им свадеб. А что мне еще оставалось делать, если все потенциальные мужья в лучшем случае были старше меня раза в два? Не со спокойной же совестью идти под венец? Бабка меня не так воспитывала, она бы от такой покорности с моей стороны воскресла бы лишь для того, чтобы вправить мне мозги.

В этот раз он все-таки сумел отыскать на меня управу, посчитав, что дракон, к тому же северянин, сумеет справиться с моим норовом и найдет способ приструнить непослушную идиотку с герцогскими замашками. В принципе, ни для кого секретом не являлось, что драконы строги в методах воспитания, да и пытки они применяют достаточно оригинальным способом. Слухов на эту тему ходило столько, что я уже просто не знала, чему же верить. Они были настолько обширными и многогранно противоречивыми, что порой казалось, будто сами драконы их и распускают. Чувствовала моя многострадальная пятая точка, что в скором времени на собственном опыте все познаем и решим, а где же, собственно, правда.

— Только бы все обошлось, — вибрации собственного голоса успокаивали и придавали сил. — Ну, ради всего святого, позволь мне выбраться из этой дерьмовой ситуации без особых потерь. Я же у тебя никогда и ничего не просила. Спокойно терпела и сносила все удары судьбы, даже не пыталась сопротивляться твоей вероломной длани. Но сейчас, прошу, спаси рабу свою и подари ей счастье.

Дверь в очередной раз тихо скрипнула, впуская в комнату непрошеную гостью. Хотя из всех домочадцев она оставалась пока единственной, кого я была готова терпеть рядом с собой. Улыбнувшись младшей сестре, которой в этом году едва исполнилось три, я небрежно сунула дневник под подушку и поманила ее к себе. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что я одна в комнате, она шустро забралась ко мне на кровать и полезла обниматься. Кто бы сомневался! Мой незримый лучик света и добра в дурдоме зависти и абсурда.