Лиса для чемпиона (СИ) - Риша Вольная

Если только смогу послужить ковриком для вытирания ног Царёва. Да и то, боюсь маленький коврик для таких лап.

— Да. Собираетесь. Мне невесту пора везти, а у вас тоже завтра бракосочетание. И Царёв, ты рожу порадостнее завтра сделай.

Сириус, прихватив Полю под локоть, тащит на улицу и громко ржёт.

Смотрю на злого, как тысяча чертей, Царёва и не знаю, куда бежать от моего, так сказать, жениха.

Дверь в отдалении хлопает, означая, что теперь мы одни.

— Азалия, собирайся, — тихо и утробно рычит мужчина.

Но я от страха неизвестности не могу тронуться с места. Сижу как инвалид на кресле.

Царёв шагает ко мне и протягивает руку.

Первая мысль — сейчас задушит. И никаких проблем.

Он же, подхватив мой локоть, дёргает меня вверх. От такой резкой смены положения я не могу сдержать очередной приступ тошноты.

Ужин молниеносно вырывается из меня на штаны и белоснежные кроссовки боксёра. Смотрю, как это всё неприглядно стекает на пол. И второй приступ рвоты не горами.

Матерь Божья!

Глава 3

Андрей

Лицо рыжули кривится и каким-то задним чутье понимаю, что это не всё.

— В туалет. Быстро! — громко командую ей, и девчонка всё-таки оживает.

Зажимая ладонью рот, она шагом уточки катится из гостиной. Я зачем-то иду следом, пытаясь разобраться в неизвестной мне планировке квартиры. Нужная нам комната оказывается неподалёку, и едва Азалия открывает крышку унитаза, как её снова выворачивает наизнанку.

Зрелище по своей сути из разряда «так себе», но я захожу следом и закрываю за собой дверь.

Девчонку снова дёргает, да так что колени у неё разом обе подгибаются. Спасибо моей отменной реакции — подхватываю со спины под грудью и медленно опускаю на кафель.

— Так! Ты, Лисичка, лучше посиди пока здесь. А то отмывать твои мозги со стен мне однозначно не хочется.

Она поднимает на меня свои необычно ярко-голубые глаза. Растерянные и напуганные. А ещё совсем по-детски чистые, что мне самому становится тошно от своей шутки. Азалия хочется мне что-то ответить, но её снова скручивает.

В первую секунду замираю столбом, но потом понимаю, что от меня, наверняка, должна быть хоть какая-то помощь.

— Дыши медленно и носом, — советую ей, и подхватываю выпавшие из высокого пучка жгуче рыжие пряди волос, чтобы те не падали на лицо и в унитаз.

Тонкие пальчики до белых суставов впиваются в керамический санфаянс, когда уже пустой желудок изрыгает одну лишь желчь.

— Сейчас полегчает, — пытаюсь успокоить девушку, и осторожно кладу ладонь на её спину между лопаток.

Она мелко дрожит, когда я провожу вдоль позвоночника, изображая жест поддержки. Сострадание — это не то, чему меня учили жизнь и спорт с шести лет, но ради этого рыжего страдающего колобка хочется хотя бы попытаться найти в себе это чувство.

— Илья же пошутил? Да? Насчёт свадьбы? — тихо и бесцветно шелестит её голос.

О, я бы тоже хотел в это верить, но нет. Сириус, хоть и придурок, но такими вещами не шутит.

— Нет, Азалия. Не шутил. У нас завтра свадьба.

Она начинает подозрительно быстро дышать и пытается подняться с пола.

— Но ведь ты не хочешь. Зачем тебе это?

— Я ему должен.

Колобок совсем ослаб, поэтому не желая стать свидетелем её очередного падения, сразу подхватываю на руки.

Несмотря на большой живот вес у неё какой-то воздушный.

— Боже, не надо было, — лепечет Азалия и с широко распахнутыми глазами смотрит на меня. — Я сама могу.

— Я видел. Не впечатлило.

Она замолкает и утыкается взглядом в моё плечо. Обиделась что ли? Хрен поймёшь этих баб! Плохо, если им не помогаешь, обижаются, если помогаешь.

— Где твоя комната?

— Вот, — и машет ручкой на дверь напротив.

Отлично. Заношу её в комнату и усаживаю на кровать.

В таком виде ехать домой невозможно, но на моё счастье, я всегда вожу в багажнике тачки спортивную сумку с полным комплектом одежды и не только.

Оставляю рыжулю и топаю на улицу.

Спортивки Сириуса нет, значит укатил со своей бабой, оставив меня в этом дерьме. А ведь как ржал напоследок, сука! В следующий раз на ринге подправлю ему челюсть пару раз точно.

Хватаю сумку и возвращаюсь в квартиру. Прямиком заваливаюсь в ту же ванную, где над унитазом корчило Азалию.

Приняв душ, переодеваюсь в чистое и торопливо убираю за собой. Если честно после сегодняшних двух тренировок хочется поскорее домой и завалиться спать. И если сон, наверное, придётся отложить, то вот с остальным надо бы, бля, поторопиться.

Испорченные вещи выкидываю в мусорное ведро на кухне и со спокойной совестью иду в спальню. За это время колобок уже должна успеть собраться.

Застываю в дверного проёме, пытаясь понять, где чемоданы. Азалия сидит всё в той же позе, что я её оставил, только смотрит на меня, как на восьмое чудо света.

— Где чемоданы? — всё-таки решаю уточнить.

Ну мало ли…

— В шкафу. А что?

— А должны стоять возле порога, чтобы я мог унести их в машину.

Объясняю ей как малышу. Слышал какой-то от наших парней, кто уже успел заделаться отцом, что беременные женщины к концу беременности тупеют. Это помимо эмоциональных качелей, на которых они месяцы напролёт мотыляются сами, и мужей своих подхватывают.

— Я думала, ты уехал, — неожиданно для меня и даже как-то обвинительно выдаёт девчонка, и её голубые глаза снова на мокром месте.

И дико странно, но чувство, что я, мразь, только что обидевшая ребёнка, расплывается у меня в сознании и бьёт в грудную клетку.

— Не дури. Я не собираюсь отказываться от возможности закрыть свой долг перед Псом. Собирайся давай скорее. Я хочу домой.

Она замученно кивает и медленно поднимается с постели.

Возиться с женскими тряпками и прочим то ещё мероприятие и мне не по духу. Но я себя пересилил.

Быстрее начнём — быстрее закончим.

— Может помочь?

Она кидает удивлённый взгляд через плечо и снова отворачивается, шагая к чемодану, что, оказывается, стоит в углу за креслом.

— Не стоит. Спасибо.

Её спина неестественно прямая, а движения, несмотря на большой живот и недавнюю тошниловку, вполне быстрые и ловкие. Она закинула чемодан на кресло и стала перекладывать те несколько стопочек одежды, что сиротливо ютились на полках огромного стеннего шкафа.

Широкая, как паруса от дирижабля, голубая рубашка обтягивала худые плечи и острые лопатки девушки, а на вполне стройных ногах красовались чёрные леггинсы. Отдать должное, Азалия действительно хорошенькая, даже несмотря на последний месяц беременности. Эти округлости в нужных местах делали её