Гримуар (СИ) - Сопильняк Валентина

Хорошо, что у Леры была бабушка, иначе она могла бы вырасти разбалованной и вздорной особой. Но Бабулечка, как девушка звала ее с самого детства, была ласковой, доброй, но строгой женщиной. Это она привила Лере любовь к чтению. Это она в школьные годы отвела ее в секцию легкой атлетики. Это она была всегда рядом с внучкой. И с тех пор как ее не стало, Лера всегда была дома одна, на все праздники и дни рождения.

— Я дома.

Лера зашла в пустую квартиру и остановилась в раздумьях, чем же ей заняться. Она решила устранить те немногие замечания по дипломной работе, которые еще остались, но только после того как сходит в душ. На исправление текста ушло не так много времени, как она рассчитывала. Откинувшись в кресле, Лера скользила взглядом по комнате, ища себе занятие, пока ее взгляд не уткнулся в сумку.

Книга.

Она достала старое издание и с улыбкой погладила кожу и жесткий тисненый переплет. Ей нравилось чувствовать книгу в руках. Лера не удержалась и понюхала обложку. Кожа пахла жимолостью. Она сразу узнала этот запах, любимый еще с детства. В памяти сразу всплыли картинки, как она обрывала кусты на даче, набивая рот ягодами, пока Бабулечка не видит.

Такая старая, я думала, она будет пахнуть пылью и сыростью. Странно все же. Такое красивое оформление и в хорошем состоянии, а пустая…

Лера еще раз погладила книгу, наслаждаясь ощущениями теплой шершавой кожи и любимым запахом. Затем открыла ее, чтобы проверить, может она все-таки что-то упустила при первом просмотре, и, подпрыгнув в кресле, едва не выронила книгу.

Книга не была пустой. На ее плотных и жестких страницах были красивые красочные изображения, витиеватый с большим количеством завитушек рукописный текст, схематичные рисунки, сопровождаемые заметками.

Лера слезла на пол, положив книгу перед собой, лихорадочно начала листать книгу, бегло осматривая ее. Ни одной пустой страницы. Но она была готова поклясться, что раньше тут не было ни единой буковки, ни тем более карт и рисунков. Склонившись над книгой еще ниже, Лера начала более внимательно рассматривать страницы. Но сфокусироваться было сложно, возможно, из-за столь вычурного почерка.

Чем больше Лера разглядывала содержимое книги, тем ярче и насыщенней становился цвет чернил, словно текст проступал изнутри страницы. Стало легче прочитать написанное, изначально непонятные буквы и символы сами собой переводились на ее родной язык, подстраиваясь под нее. Лера оторвалась от книги, перед глазами все плыло. Она провела руками по лицу, потерла глаза, поморгала пару раз, как делала всякий раз, когда засидится за книгой или компьютером, и снова склонилась над страницами. Только в этот раз текст был четкий, разборчивый не смотря на необычный почерк. Лера начала читать, но не прочитала и слова, как свет вокруг нее на мгновение погас, а когда снова появился, она оказалась в каком-то незнакомом месте.

И это было не самое лучшее или прекрасное место. Даже приятным его нельзя было назвать.

Первое что бросилось в глаза так это толстый слой пыли и паутины. Лера поднялась на ноги и брезгливо отряхнулась. Уже после этого она заметила, что окружена огромными стеллажами, которые были уставлены книгами, вазами, деревянными статуэтками, ножами и прочими вещицами. Но книг было больше всего. Они были повсюду. На полках, на полу, наваленные в стопки и башни, грозившие при одном неловком движении развалиться и погребсти под собой.

Девушка подняла голову вверх и увидела на потолке огромную люстру, усыпанную хрустальными подвесками. И только тут она обратила внимание, что стоит прямо в центре огтагона, образованного восьмью стеллажами. Между ними были восемь дорог, теряющихся в темноте.

Нервно усмехнувшись, она сжала руки в кулаки и начала постукивать себя по бедру. Ее нелюбовь к ожиданию была только следствием страха быть загнанной в угол, не иметь пути отступления. А тут комната непонятно где, непонятно как она здесь оказалась и не понятно как отсюда выбраться. Лера начала паниковать. Пытаясь успокоиться, она начала отсчитывать вдохи и выдохи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Здесь есть кто-нибудь? — тихо и неуверенно спросила девушка у пустоты.

Еще неизвестно, что лучше. Если кто-нибудь ответит или если никто не ответит…

Это первая мысль, возникшая у нее в голове, следующая была: «Это все сон, сон…».

— Здравствуй, здравствуй.

Голос раздался откуда-то справа. Лера резко обернулась и увидела старичка-продавца с ярмарки. Вот кого, но только не его она ожидала здесь встретить.

— Я вижу у тебя много вопросов, — старичок поманил ее рукой, — пойдем со мной, я тебе все расскажу и покажу.

— Ну, уж нет. Сейчас за тобой пойду, а ты меня еще и съесть попытаешься, потом удирай от тебя по канавам каким-нибудь… — слова вырвались быстрее, чем Лера поняла, что она собственно говорит.

Старичок от удивления даже открыл прищуренные глаза.

— Вот оно как. А с чего же ты взяла, что я тебя есть собрался?

— Да наобум сказала. Разве хорошие сны начинаются с таких вот мест? Все в пыли да паутине, точно логово маньяка…

— Сон говоришь. А ты знаешь, чем сон от яви отличается? — Лера молчала и пристально смотрела на старика, который снова стал щуриться и улыбаться как сытый довольный кот, — Во сне страшно, да не больно. А наяву все чувствуешь и страх и боль. Коли хочешь проверить, сон это аль не сон, ударь себя да посмотри, больно будет или не больно.

Лера все еще подозрительно смотрела на старика и параллельно соображала.

Если это мое больное подсознание, значит, если я ударю, как он мне говорит, будет больно. Но, тем не менее, это действительно хороший способ проверить, только модель надо сломать. Не ударить, а например…

Дальше она уже не думала, а делала. Взяв с полки маленький, острый ножик для писем она уколола себе палец и на его кончике сразу появилась ярко-красная капля крови. Но главное было в том, что было больно! Палец после прокола привычно пульсировал, а сознание начинало раскачиваться как в лодке. Ошибок быть не могло.

Не сон. Это не сон!

Во сне не может кружиться голова от вида крови и не может болеть палец после укола. Эти два состояния Лера хорошо знала и ни с чем перепутать не могла.

Это не сон…

— Убедилась? А теперь пойдем со мной, нечего хорошим людям в прихожей стоять.

Лера как в тумане поплелась за старичком, пока они не вошли через небольшую дверку в комнату с камином, в котором, весело потрескивая дровами, горел огонь. Над камином с двух сторон были витражи из цветного стекла. Слева был изображен человек с копьем и огромным замком у ног, а справа — человек, держащий в руках ключ в окружении света.

— Давай я тебе все по порядку объясню. Слышала о гримуарах?

— Книги с демонами?

— Нет. Это люди уже потом стали их так называть и использовать. А на самом деле гримуар это живая магическая книга с душой.

— Магическая? Вы что шутите?

— А ты как сюда попала? На метро, поди? Раз нет, так не перебивай, да слушай. Гримуар это артефакт, созданный посвященными, магами, по-вашему. Он не плохой, не хороший. Это уже от того кто использует зависит. Читать его не каждый может, а только тот, кому книга сама позволит, и имя этому человеку Ключ. Так вот ты и есть этот самый Ключ.

Лера сидела в кресле напротив старика и, казалось, сходит с ума. Ей хотелось плакать и смеяться. Гримуар, ключ… Бред какой-то. А если старик проследил за ней, пробрался в дом, вырубил ее и притащил сюда? А что, вполне нормальное объяснение. Лучше, по крайней мере, чем магия и живые книжки.

Внезапно старик вздохнул и, щелкнув пальцами, показал на возникший из пустоты поднос с кексами и чаем:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Угощайся, потребуется больше времени, чем я думал.

Лера сидела не шелохнувшись. Как это объяснить? Фокус? Но ведь только что ничего не было. И в комнате они одни. И столик, на котором теперь стоял поднос, самый обычный. Четыре ножки и столешница. Никаких механизмов и потаенных ниш.

Как? Я спрашиваю как?

— Пальцем об косяк, — не выдержал старик, уперев руки в бока, теряя сходство с сытым довольным котом.