Смерть под старой ивой - Николай Иванович Леонов

насмотрелся телевизора! – иронично крутили головами оппоненты. – Это в телевизоре мафиози… А у нас тут – деревня… Какая тут мафия?

– Гав! Гав! Гав! – пытались вмешаться в дискуссию деревенские собаки.

Толкуя и споря, народ топтался, передвигался и суетился и за два часа до такой степени вытоптал все окрестности вокруг места происшествия, что прибывшая наконец оперативная группа только руками всплеснула, увидев такое безобразие. В самом деле, какой уж тут осмотр места происшествия? Где оно, это самое место? Все затоптано, помято, перевернуто, можно сказать, вверх дном.

– Почему здесь столько людей? – раздраженно спросила женщина в форме. А что это была за форма – полицейская или, может, прокурорская – да кто ж его разберет? Да и какая разница? Следователь, и все тут. – Есть здесь кто-нибудь главный?

– Я, – отозвался Николай Иванович. – Я здесь главный.

– Почему столько людей? – повторила свой вопрос строгая следовательница. – Просили же – охранять место происшествия до прибытия оперативной группы.

– Я и охраняю, – сказал Николай Иванович.

– А люди? – не поняла следовательница.

– А они – сами по себе, – исчерпывающе пояснил Николай Иванович. – Смотрят. Обсуждают.

– Уберите с места происшествия посторонних, – сказала следовательница, обращаясь к местному участковому. Он прибыл вместе с опергруппой. – Работать же надо! – пояснила она почему-то жалобным тоном.

– Разойдитесь, – не очень уверенно обратился участковый к народу. – Идите по домам. Делать вам больше нечего, что ли? Спектакль вам здесь или как? Разойдитесь! Ну что за народ…

Конечно, никто и не подумал разойтись. Во-первых, было хоть и страшновато, но интересно. Не каждый же день в Антоновой Балке случаются убийства: можно сказать, это первый подобный криминальный случай в деревенской истории. А во-вторых, не тем человеком был участковый, чтобы ему сразу же и безоговорочно подчиниться. Не было у него настоящего авторитета, вот что. Участкового звали Василий Курятников, и был он молод. А у молодого какой же авторитет? Авторитет приходит с годами, его надо заслужить. Само собою, что участковый Василий Курятников знал мнение народа о себе самом, а потому не стал дважды повторять свою неуверенную просьбу разойтись, а лишь безнадежно махнул рукой. Отодвинулся народ на три или четыре шага, и на том спасибо.

Ладно. Приступили к следственным действиям в присутствии народа. Первым делом, конечно, осмотрели покойника. Серьезный дядька в белом халате склонился над убитым, осторожно ощупал его голову, что-то поднял с земли и осторожно сложил в полиэтиленовый мешочек. Другой серьезный дядя бегал вокруг с фотоаппаратом и безостановочно фотографировал покойника с разных сторон. Следовательница что-то писала в блокноте, а участковый и еще один парень в штатском о чем-то переговаривались между собой. Народ, конечно, навострил уши, но все произнесенные опергруппой слова слышать не мог, а слышал лишь обрывки разговоров.

– Чужой… не наш… – говорил участковый парню в штатском. – Своих-то я знаю…

– Черепно-мозговая травма… – сказал дядька в белом халате следовательнице. – Наверно, это и есть причина… Совсем недавно… часов, наверно, десять или двенадцать назад… Судя по окоченению… Вскрытие покажет… созвонимся… Знать бы еще, чем его так?

– Орудие преступления… – сказала следовательница парню в штатском и участковому одновременно. – Надо найти…

– Будем искать… – пообещал парень в штатском.

Затем он и участковый склонились над убитым и принялись шарить по его карманам. Народ, вдобавок к ушам, навострил глаза. Но ничего интересного не увидел и, испытывая разочарование, выдохнул.

– Паспорт… – сказал парень в штатском. – Больше ничего… ни денег, ни телефона… Возраст… сорок шесть лет… Прописка… Нездешний. Из какого-то Прокопьевска… Да… Издалека… Кажется, где-то в Сибири.

– Ага! – понимающе зашелестел народ. – Нездешний! Из Сибири! Известное дело! Нашего-то кто убьет?

Подъехала «Скорая помощь». Из нее вышли два угрюмых санитара с носилками, выслушали какие-то слова от дядьки в халате, погрузили покойника вместе с носилками в машину, сели туда же сами, вместе с ними сел и дядька в халате, и «Скорая помощь», подпрыгивая на ухабах, отбыла.

– Я тоже… – донеслись до народа слова следовательницы: эти слова, судя по всему, она говорила участковому и парню в штатском. – Орудие преступления… свидетели… подозреваемые… надо искать. А пока мне и допрашивать-то толком некого. Ищите…

Затем она и дядька с фотоаппаратом тоже сели в машину и уехали. А участковый и парень в штатском остались.

Кряхтя, кашляя и судача, народ стал нехотя расходиться. И вскоре на месте преступления не осталось никого – даже деревенских собак.

3

Участковый Василий Курятников и парень в штатском (это был оперуполномоченный районного отделения полиции, а звали его Семеном Лежаковым) сидели на куче сваленных у чьего-то забора бревен и обсуждали план действий. Надо было искать орудие преступления, находить и опрашивать свидетелей, через них устанавливать подозреваемых, фильтровать этих подозреваемых через гипотетическое сито, надеясь, что в конце концов в том сите останется он, убийца. Ну, или убийцы, если их несколько.

С орудием преступления все было более-менее ясно. Что бы это ни было – камень, обух, еще какая-нибудь железяка, – скорее всего убийца выбросил этот предмет в реку. Река-то рядом! Не нырять же оперу и участковому в реку за тем камнем! Да и чем докажешь, что найденный камень именно тот самый, которым совершено убийство? Нет уж, будем искать убийцу. А вот если мы его найдем и он сознается в преступлении, то одновременно с признанием он назовет и орудие убийства. И скажет, куда он его подевал. Тогда и будем искать. А пока займемся поиском свидетелей. Без свидетелей – как найти убийцу?

А важных свидетелей пока что не было ни одного. Баба Люба и сельский глава, которых сыщик с участковым уже успели допросить, они косвенные свидетели. Баба Люба всего лишь первой увидела убитого, Николай Иванович его, как мог, стерег до прибытия оперативной группы. Так что их допрос – формальность, которую необходимо соблюсти. Их и допросили, потому что так было положено.

– Значит, так, – сказал оперуполномоченный. – Будем делать подворный обход. Верное средство узнать что-то существенное! Обязательно кто-то найдется, кто что-нибудь видел или слышал или о чем-то важном догадывается. А коль найдется, то и расскажет. А там будет видно.

– Ну да, – с сомнением произнес участковый. – Расскажут они, как же… Будут молчать, как партизаны на допросе.

– А что такое? – прищурился сыщик. – Нет психологического контакта с местным населением?

– А! – махнул рукой Василий Курятников и поднялся с бревен. – Пошли, что ли. Куда прикажешь идти?

– А иди ты знаешь куда? – задумчиво произнес оперуполномоченный. – Вдоль по улице. Заходи в каждый дом, задавай вопросы… Налаживай, короче говоря, контакты. А я тем временем нанесу визит вон в те милые коттеджи, что вдалеке. Это, как я понимаю, дачи?

– Они самые, – нехотя подтвердил участковый. –