Маленький город - Филип Дик

— Глупый, — сказала она.

Крупный рыжеволосый Джим Ларсон разинул рот от удивления.

— Что ты имеешь в виду? Что с тобой?

— Я увольняюсь, — Хэскель собирал содержимое своего стола в портфель.

— Чек перешли мне домой.

— Но…

— Прочь с дороги! — Хэскель оттолкнул Ларсона и вышел в холл. Ларсон застыл в изумлении. Лицо Хэскеля окаменело. Остекленевший взгляд.

Выражение непреклонности, которого Ларсон не видел прежде.

— У тебя все в порядке? — спросил Ларсон.

— Да. — Хэскель открыл дверь предприятия и исчез снаружи. Дверь захлопнулась. — Да, я прав, — бормотал он, продираясь сквозь толпы послеполуденных покупателей, рот его перекосился. — Ты чертовски прав, у меня все в порядке.

— Осторожнее, приятель, — зловеще пробормотал рабочий, когда Хэскель зацепил его.

— Простите, — Хэскель нервно сжал свой портфель. На вершине холма он задержался, на мгновение переводя дыхание. «Сантехника Ларсона» осталась позади. Хэскель вдруг усмехнулся. Двадцать лет отрезаны за секунду. Все кончено. Больше нет Ларсона. И нет отупляющей монотонной работы день за днем. Без надежды на продвижение. Рутина и скука долгих лет. С этим покончено. Начинается новая жизнь.

Он торопился. Солнце садилось. Автомобили мелькали перед ним, бизнесмены торопились с работы домой. Завтра они двинутся обратно — но только не он. Никогда больше.

Он добрался до своей улицы. Мимо пронесся дом Эда Тилдона: огромное величественное строение из бетона и стекла. Собака Тилдона бросилась следом с лаем. Хэскель поспешил дальше. Собака Тилдона. Он дико расхохотался.

— Лучше держись подальше! — закричал он псу.

Он добрался до своего дома, взобрался по лестнице через две ступеньки и устремился в открытую дверь. В гостиной было темно и безмолвно.

Послышались звуки неожиданной суматохи. Тени разъединились, быстро поднимаясь с дивана.

— Верн! — задыхаясь, произнесла Мэдж. — Что ты делаешь дома так рано?

Верн Хэскель бросил портфель, положил шляпу и пальто на стул. Его узкое лицо исказила гримаса, едва сдерживаемая усилием воли.

— Ради всего святого! — вскрикнула Мэдж, нервно поспешив к нему, поправляя свою пижаму. — Что-то случилось? Я не ждала тебя так… — Она запнулась и покраснела. — Я имею в виду, я…

Пол Тайлер расслабленно двинулся к Хэскелю:

— Привет, Верн, — пробормотал он смущенно. — Заглянул поздороваться и вернуть твоей жене книгу.

Хэскель резко кивнул.

— Днем? — он повернулся и направился к входу в подвал, игнорируя их обоих. — Я буду внизу.

— Но, Верн! — запротестовала Мэдж. — Что случилось?

Верн неожиданно остановился у двери:

— Я бросил работу.

— Что?

— Я бросил работу. Покончил с Ларсоном. И ничего общего у меня с ним больше не будет. — Дверь в подвал захлопнулась.

— Боже всеблагий! — вскрикнула Мэдж, истерически вцепившись в Тайлера. — Он сошел с ума!

Внизу в подвале Верн Хэскель нетерпеливо щелкнул выключателем. Он надел кепку и придвинул табуретку к большому фанерному столу.

Что дальше?

«Меблировка от Морриса». Большой модный магазин. В котором служащие смотрели на него свысока.

Он весело потер руки. Больше их уже нет. Нет больше высокомерных клерков, удивленно вздымающих свои брови, когда он входил. Лишь волосы, галстуки-бабочки и нарукавники.

Он сдвинул модель «Меблировка от Морриса» и разобрал ее. Работал лихорадочно, с неистовой поспешностью. Теперь, после того что он задумал, он не тратил времени зря. Мгновением позже на это место он приклеил два небольших здания. Будка «Сияющая туфля». Кегельбан Пити…

Хэскель восхищенно хихикнул. Подходящая замена для шикарного, изысканного мебельного магазина. Будка чистильщика обуви и кегельбан. Как раз то, что нужно.

«Государственный банк Калифорнии». Он всегда ненавидел банк. Когда-то они отказали ему в кредите. Небрежно смахнул банк.

Особняк Эда Тилдона. Его чертова собака. Когда-то пес укусил его днем за лодыжку. Он разорвал модель. Голова у него кружилась. Он мог делать все, что угодно.

"Приборы Харрисона. Однажды, они продали ему плохой приемник. К черту «Приборы Харрисона»!

«Табачный магазин Джо». Джо накостылял ему в мае 1949 года. К черту «Джо»!

«Чертежные работы». Ему не нравилось, как пахнут чернила. Нужно заменить на хлебозавод. Он любил свежий хлеб. К черту «Чертежные работы»!

Улица Вязов была слишком темна ночью. Пару раз он спотыкался на ней.

Несколько дополнительных светильников — и все будет в порядке.

На Высокой улице нет ни одного бара. Слишком много магазинов готового платья, дорогих шляпок, меховых магазинов и магазинов дамской одежды. Он небрежно разорвал все и свалил на верстак.

Наверху медленно приоткрылась дверь. Мэдж перегнулась вниз, бледная и испуганная:

— Верн?

Он нетерпеливо нахмурился:

— Чего тебе?

Колеблясь, Мэдж спустилась по ступенькам. За ней следовал доктор Тайлер, учтивый и ухоженный, в сером костюме:

— Верн… все хорошо?

— Конечно.

— Ты… ты на самом деле оставил работу?

Хэскель кивнул. Он начал разбирать «Чертежные работы», игнорируя жену и доктора Тайлера.

— Но почему?

Хэскель нетерпеливо заворчал:

— Нет времени.

Доктор Тайлер начал проявлять беспокойство:

— Как я понял, вы слишком заняты, чтобы работать?

— Точно.

— Слишком заняты для чего? — голос Тайлера повысился, в нем появилась нервная дрожь. — Чтобы работать над своим городом? Переставляя игрушки?

— Убирайся, — невнятно пробормотал Хэскель. Его проворные пальцы собирали любимый хлебный заводик Лангендорфа. Он занимался им с особой тщательностью, раскрашивал белой краской, рисовал перед ним пешеходные тропинки и газоны. Он отложил их и принялся за парк. Большой зеленый парк.

И разместил его на месте отеля на улице Штата.

Тайлер отодвинул Мэдж от стола в угол подвала.

— Боже правый, — он неловко прикурил сигарету. Она выпала из рук и укатилась в сторону. Он проигнорировал это и потянулся за другой. — Видишь? Видишь, что он делает?

Мэдж молчаливо покачала головой:

— Ну и что? Я не…

— Сколько он работал над этим? Всю жизнь?

Мэдж кивнула, бледная.

— Да, всю жизнь.

Черты лица Тайлера напряглись.

— Боже мой, Мэдж! Это даже тебя свело с ума! Я с трудом верю в это.

Нам необходимо что-то предпринять.

— Что случилось? — застонала Мэдж. — Что…

— Он потерял себя из-за этого, — лицо Тайлера превратилось в скептическую маску. — Окончательно.

— Он всегда спускается сюда, — Мэдж запнулась. — Все, как обычно. Он всегда хотел убраться куда-нибудь.