Император и шут - Дэйв Дункан

«Когда я вырасту и стану императором, – мечтал Шанди, – я возьму круглый щит Эмина и вызову Хранителей». Дедушка ни раньше, ни теперь не страшился ни колдуньи, ни колдунов. Он знал, что они не могли навредить ему. Это запрещал Протокол. Шанди тоже надежно защищала от магии принадлежность к императорской семье. Это было здорово! Но когда Итбен прижимал мальчика к своему письменному столу и орудовал тростью по его беззащитным ягодицам, быть наследником короны оказывалось не слишкомто удобно. В такие минуты Шанди предпочел бы любую, пусть самую страшную, магию очередной порке.

Вновь все взгляды сконцентрировались на императорском троне, а Шанди затаил дыхание, стараясь не шелохнуться. Изза болезненных мурашек, изгрызших его левую руку, на глаза принца наворачивались слезы. Его снедало желание шевельнуть пальцами; медленномедленно, совсем незаметно…

«Никто не увидит, – убеждал себя мальчик, – и Итбен не узнает, что я „ерзал“. Или узнает?» Вновь консул говорил вместо императора; дослушав его, женщина поковыляла прочь, и ее место занял следующий делегат.

«Завтра Восток будет возлагать дань к подножию трона. Дедушка будет сидеть лицом к востоку, напротив Золотого трона, – тосковал Шанди. – И мама и я тоже будем глазеть на восток. Сенаторы переберутся в восточную часть зала, а плебеи – в западную. Занятно, а как сенаторы выбирают, кому прийти в тот или иной день? Ведь не весь же Сенат торчит в Круглом зале».

Скоро все смогут разойтись.

Принц гадал, удастся ему устоять на ногах до конца церемонии или дрожащие колени не выдержат и подогнутся. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Шанди попытался представить, что было бы, появись вдруг на своем Белом троне колдунья. Впрочем, «белым» он назывался с некоторой натяжкой, будучи высечен из слоновой кости. Колдуньей была столетняя гоблинша, Блестящая Вода. Принц краем уха слышал, что люди подозревают, что она приложила руку к недавней расправе гоблинов над легионерами Пондага, но он не верил слухам. Инос дело Хранитель Востока – вот от кого действительно можно ждать черной магии.

«Как это там в книге? – вспоминал Шанди. – Прерогатива. Точно! Прерогатива! А действительно, что бы это значило? Ладно, что бы там ни было, а прерогатива Блестящей Воды – воины северного края. Ох, как же это глупо со стороны Протокола ставить над морякамиджотуннами гоблиншу. Как там дальше? Драконы – Югу, а погода – Западу».

Вероятно, если бы и вправду Блестящая Вода появилась на своем троне, тогда и остальные колдуны расселись бы на своих. Но ни гном Зиниксо, ни эльф Литриан, ни имп Олибино в Круглый зал не явились.

«До чего же всетаки глупо сделать лишь одного Хранителя импом. Надо это вписать в Протокол», – рассуждал Шанди.

Принцу пока еще не довелось читать документ; вот когда он станет Эмшандаром Пятым – тогда другое дело. Только императоры и Хранители прикасаются к Протоколу.

Но вряд ли комунибудь из колдунов пришло бы в голову явиться на церемонию и жариться под солнцем в Круглом зале долгие часы официальных торжеств.

Герольд шагнул вперед. Итбен кивнул, и герольд провозгласил:

– Его превосходительство посол Конфедерации Нордландии.

Посол Крушор широкими шагами пересек зал, словно огромный белый медведь. Сопровождало посла полдюжины джотуннов, еще более громадных и диких. Этикет предоставлял послам и их свите право входить в Круглый зал в национальных костюмах, ну а жители Нордландии не утруждали себя обилием одежд. Джотунны с гордостью демонстрировали окружающим свою мощную мускулатуру. На головах у них красовались сияющие шлемы, а на ногах кожаные штаны и грубые башмаки. Другой одежды они, похоже, не знали, но держались столь уверенно, что их присутствие не казалось неуместным среди разряженных придворных.

«О Пресвятое Равновесие! Теперьто уж я точно смогу безнаказанно пошевелиться!» – обрадовался Шанди, заметив, что все взоры обратились на посла Нордландии. И вовремя. Левая рука мальчика безвольно свесилась. Пола тоги, наброшенной на согнутый локоть, скрыла дефект, но как ни старался принц вернуть руку в первоначальное положение, тяжесть шерстяной материи не позволила это сделать. Рука не слушалась. Она была словно мертвая.

Впрочем, Итбену было не до Шанди. Консул мерился взглядом с посломджотунном. Для этого Итбену даже пришлось задрать голову вверх. Джотунн, старейший из варваров, был не самым крупным из них. Молодые джотунны превосходили его ростом и густотой золотистых бород, но мускулатурой посол мог поспорить с любым из свиты.

«Вот уж кто способен держать полу тоги неделями, если придется, – с завистью подумал Шанди. – Помнится, мама называла джотуннов кровавыми монстрами, а еще орудиями для убийства», – мелькнуло в памяти.

Тишина, установившаяся в зале, изумила мальчика. Он не ожидал, что сенаторы прекратят болтовню и заинтересуются речью посла.

«Чем же это так занимательно? – недоумевал принц. Вдруг он увидел нечто, поразившее его в самое сердце. – О Боги! Где были мои глаза? Там же тетя Оро, в заднем ряду, где сенаторы!»

Возможно, принц, разглядев тетю Оро, непроизвольно дернулся, но Итбен смотрел на джотунна, так что и это «ерзанье» ребенка останется безнаказанным. Тетушку Шанди не видел вот уже много месяцев, но сейчас он ничем не мог показать ей свою радость.

«Она не обидится, – уверял себя принц. – Она знает, что долг прежде всего. Подумать только! Тетя Оро с сенаторами!»

Вообщето причин для удивления не было, ведь она принадлежала к императорскому дому Ороси и, таким образом, имела сенаторское звание. Статус тети Оро был даже выше статуса матери Шанди, которая была из рода Уомайя. Мальчика поразило то, что августейшая принцесса оказалась среди сенаторов, а не на стуле подле Опалового трона, как его мама. Шанди терялся в догадках. Он ничего не слышал о том, что тетя возвращается, хотя дворцовые сплетни он собирал очень умело. Взрослые любили пошептаться, а на ребенка, как правило, внимания не обращали.

«Неужели она вернется в Лисофт, не обняв племянника? Я бы не прочь с ней повидаться. Ну да, „телячьи нежности“ не к лицу мужчине, но ведь это тетя Оро, а не ктонибудь. Я и жаловатьсято ей ни в чем не стану; хныкать – это не помужски. Как это прошлый раз Итбен сказал? На то и мальчик, чтобы его наказывали, принц – особый мальчик, поэтому и бить его надо особенно. Тоже мне, шутник. Еще возмутился, что я не засмеялся, и обозвал наглецом, – жалел себя Шанди. – Вот если тетя Оро заметит, что я хромаю, и станет расспрашивать, тогда с чистой совестью можно будет выложить всю правду…»

– Разве вопрос с Краснегаром не улажен? Документ подписан и скреплен печатью! – бушевал Итбен.