Юные годы - Владлен Немец

Мемуары Ллойд Джорджа

Хочется упомятнуть об одном эпизоде. В свободное от обязанностей по интернату и от работы в местном колхозе я наведывался в районную библиотеку. Мне разрешали самому лазить по полкам: может понравилось, что я бережно обращался с книгами, а может просто потому, что книгочеев там было не так уж много. Однажды я нашел… Ну вот, представьте себе село в 60 км от порта на Каме – Оханска, и примерно в 100 км от областного центра, Перми (тогда Молотова). И вот, пожалуйста, в библиотеке я нашел фолиант, именно фолиант – изданные на прекрасной бумаге, в роскошном переплете мемуары Ллойд-Джорджа – премьер-министра Великобритании во время Первой Мировой Войны и в первые послевоенные годы. Как туда попал этот раритет? Перевод был выполнен прекрасно, читались мемуры легко. Многие из исторических событий, которые описывал Ллойд-Джордж, остались в памяти, но больше всего мне запомнилось его утверждение «Прекрасный капитан первого ранга может стать никуда не годным адмиралом». До закона Паркинсона «Каждый поднимается до уровня своей некомпетентности» оставалось не менее тридцати лет. Много лет спустя, будучи главным специалистом большого проектного института, я не раз говорил своим коллегам и руководителям: «Зачем повышать в должности человека, не обладающего склонностью к руководящей деятельности? Не лучше ли, если он хороший специалист, просто увеличивать его оклад или как-то еще его поощрять?». Кстати говоря, уже на первом году Великой Отечественной Войны было издано распоряжение о том, чтобы бойцов, совершивших подвиг, не производить в лейтенанты, так как хороший солдат далеко не всегда становился хорошим командиром.

Ближе к осени 42-го года нас нашла мама (именно нашла, так как с информаций было из рук вон плохо), и нас с братом привезли к ней в Молотов (Пермь), а оттуда в осенью 1943 в Москву.

Школа в Перми

Итак, 7-ой (старший) класс школы в Перми. Веселый, дружный коллектив. Совсем непохоже на то, что было в Большой Соснове. Здесь все было иначе – горожане встретились с горожанами, так что существенной разницы между нами не было, а потому не было и взаимного отторжения. Даже моя фамилия не вызывала раздражения, разве что появилась шутка: «Говорят, что Немца под Москвой остановили, а он до Урала дошел». Нас старались подкармливать. Помимо карточек школьникам выдавали талоны на дополнительное, хотя и очень скромное, питание.

Вспоминаются несколько эпизодов.

Наш класс регулярно сбегал с уроков зоологии. Чтобы эти побеги прекратились, директриса приказала запереть входные двери. Мы «не растерялись» – ушли из школы через чердак по пожарной лестнице. Кстати, эта лестница находилась напротив окна директорского кабинета, и директриса беспомощно наблюдала как спускались двадцать с чем-то гавриков, включая девочек (кажется, именно они и были заводилами). Надо отдать директрисе должное, у нее хватило выдержки не окликать нас в этот момент, но когда мы возвращались в школу к следующему уроку, она нас встретила в дверях и высказала все, что о нас думала. Естественно, комплиментами там даже не пахло.

Не знаю зачем, но из старшеклассников нескольких школ был организован сводный батальон. Нас начали учить ходить строем. Командир батальона был очень добрым человеком, и время от времени командовал отдОхните (с ударением на втором слоге) ребята. Сначала все шло вроде бы ничего, но уже на втором или третьем занятии по шагистике начались непонятные вещи: мы перестали идти в ногу. Наш командир никак не мог понять в чем тут дело. А ларчик просто открывался. Во втором ряду шагали две голосистые девочки. Они пели арии из оперетт. Представляете, поют Инна Сосновская и Галка Кричевская «Карамболину», а мы вышагиваем как цирковые лошади в такт их пению.

Первая шпаргалка.

Довеселились мы с этой зоологией! Оказалось, что по ней тоже нужно сдавать экзамен, и что оценка пойдет в аттестат. Ну аттестат – это еще когда! А на второй год оставаться или все лето убить на переэкзаменовку – это уже серьезно! Что делать? Ответ напрашивался сам собой – готовить «шпору». Хорошо девочкам: у них почерк мелкий и каллиграфический, так что изготовить микроскопическую шпаргалку они смогут. А мне что делать? Пишу я крупно, с мужским размахом, а почерк… я с ним всю жизнь мучился, пока не освоил пишущую машинку. Но делать нечего. Кладу перед собой учебник по зоологии и начинаю творить шпаргалку. Работаю усердно, все свободное время. Наконец, «шпора» готова. Гляжу на нее со вздохом: несколько тетрадных листков, исписанных с обеих сторон, как их спрятать?

Однако, деваться некуда. Иду сдавать экзамен. Беру билет, сажусь подальше от учительницы. Лезу в карман. О ужас – шпаргалку дома забыл! Ну всё! Завал обеспечен. Все-таки решил посмотреть вопросы: а вдруг что-нибудь несложное. Вопросы оказались солидными. У преподавательницы зоологии были все основания не жаловать седьмой класс, а потому билеты она готовила как орудие мести. И тут я делаю открытие, да, да, именно открытие – ответы на вопросы билета я знаю! Получаю «хор». Примерно также сдает экзамен весь класс. По сути дела, мы составили конспекты, а значит хорошо проработали материал.

Несостоявшаяся карьера

Экзамены сданы. Надо работать, помогать маме. Принимают в подсобное хозяйство. В основном занимаюсь пасынкованием помидоров, то есть снимаю с кустов бесплодные выросты. Приобрел вкус к зеленым помидорам (Желудок закаленный: в интернате и не такое доводилось есть.). Ну а еще выполняю разные поручения: дров наколоть, в контору стройтреста сбегать и т. п… Но однажды вызывает меня начальник подсобного хозяйства: «Вот, значит, Володя, серьезное дело. Ахметка заболел. Придется тебе его временно подменить.».

Ахметка – татарчонок лет десяти-одиннадцати – свинопас. В хозяйстве штук тридцать свиней и большой боров.

– Ну а как я свиней пасти буду? Я ничего в этом деле не понимаю, ничего не знаю, – растерянно мямлю.

– А тебе ничего понимать не надо. Боров он сам все знает. Ты будешь просто вроде сторожа, чтоб никто свиней не украл.

Ладно, выгоняю стадо из хлева. Собственно, выгонять не надо, достаточно открыть пошире двери. Первым выходит хряк и не торопясь идет по известному ему маршруту. За ним стадо. За стадом я. Сначал все идет нормально. Но вот на нашем пути появляется еще одно стадо. Свиньи смешиваются.

Конец ознакомительного фрагмента.