Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Жак Лурселль

N.B. Большая часть истории новой волны связана с ростом доверия к ней со стороны любителей кино и широкой толики в целом. Многие начали верить тому, что кинематографисты говорили о себе, и часто повторяли их слова. Однако главная оригинальная черта режиссеров новой волны — на этот раз, оригинальная безусловно — состоит в том, что никто раньше них не говорил так много хорошего о себе и так много дурного о других. Лишь несколько примеров из великого множества: «Мы всегда полагали, что новая волна — это дешевый фильм против фильма дорогого. Вовсе нет. Это просто-напросто хороший фильм, каким бы он ни был, против плохого». «Их кинематограф [режиссеров, не принадлежащих к новой волне] был полностью оторван от реальности. Они были отрезаны от всего… Они не проживали свое кино. Однажды я увидел Деланнуа, входящего в студию „Бийянкур“ с портфелем: можно было подумать, что он входит в страховую фирму». (Лично мы, оглядываясь — и даже не особо оглядываясь, — предпочтем портфель Деланнуа и некоторые его фильмы всему творчеству Годара). «До войны, к примеру, между Славной компанией, La belle équipe* Дювивье и Человеком-зверем, La bête humaine* Ренуара существовала разница — но только в качестве. Сейчас же между нашими фильмами и фильмами Верней, Деланнуа, Дювивье или Карие существует разница природная». Эти высказывания Годара, иллюстрирующие то, что Фредди Бюаш, едва ли преувеличив, назвал «фашиствующей спесью» новой волны, содержатся в журнале «Cahiers du cinéma», № 138 (1962). Позднее снят американский ремейк На последнем дыхании, Breatbless, 1983, Джим Макбрайд, с Ричардом Гиром и Валери Каприски в главных ролях.

БИБЛИОГРАФИЯ: сценарий и диалоги в журнале «L'Avant-Scène», № 79 (1968). Номер также содержит оригинальный сценарий Трюффо. Реконструкция фильма в фотограммах в серии «Bibliothèque des classiques du cinéma», Balland. 1974.

A ciascuno il suo

Каждому свое

1967 — Италия (99 мин)

· Произв. Cerno Film (Джузеппе Дзакаръелло)

· Реж. ЭЛИО ПЕТРИ

· Сцен. Элио Петри, Уго Пирро

· Опер. Луиджи Кювейе (Technicolor)

· Муз. Луис Энрике Бакалов

· В ролях Джан-Мариа Волонте (Паоло Лаурана), Ирена Папас (Луиза Рошо), Габриэле Фернетти (адвокат Розелло), Сальво Рандоне (профессор Рошо). Марио Скачча (кюре Святой Анны), Лаура Нуччи (мать Паоло), Франко Транкина (доктор Рошо).

В сицилийском городке на охоте вместе со своим другом доктором Рошо погибает аптекарь, известный многочисленными внебрачными похождениями. Полиция и общественное мнение приходят к выводу, что мотивом убийства стала месть из ревности. И впрямь, перед смертью погибший получил анонимное письмо с угрозами. Паоло Лаурана — друг доктора Рошо, профессор, интеллектуал и бывший коммунист — не удовлетворен выводами полиции и начинает собственное расследование. В Палермо он узнает, что Рошо готовился выдать полиции местного чиновника, связавшегося с преступными кругами города. Выходит, именно он был истинной мишенью двойного убийства.

Расспросив двух священников (единственных читателей газеты «Оссерваторе Романо», из которой были вырезаны слова для анонимного письма), Лаурана выясняет, что самый видный человек в городе — адвокат Розелло, кузен Луизы, вдовы Рошо. Прочитав найденный Луизой дневник доктора, Лаурана утверждается в своих сомнениях. Луиза, в которую Лаурана тайно и почти бессознательно влюбляется, говорит ему, что была любовницей своего кузена и никогда не любила мужа. Она более или менее добровольно заманивает Лаурану в ловушку. Четверо людей похищают его и отнимают ключ от ящика, в котором хранится дневник. Затем его отвозят в карьер, запирают в деревянном домике и подрывают его динамитом.

После похорон Лаураны играется свадьба Луизы и Розелло. Знатные горожане поздравляют друг друга. Теперь ничто не будет тревожить их спокойный сон.

♦ Своим содержанием эта социально и политически обличительная картина, снятая по мотивам романа Леонардо Шаша, вписывается в рамки детектива о загадочном преступлении. Самый совершенный фильм подобного типа, снятый Петри после того, как режиссер перестал искать вдохновение исключительно во внутренних переживаниях героев, как в картине Считаные дни (I giorni соntati*). Нравы городка (собрания на террасах домов и в кафе), темные души его обитателей описаны лукаво, увлекательно и с большим вниманием к деталям. Со всех точек зрения замечателен портрет интеллектуала, сочетающего в себе прочность со слабовольностью, здравомыслие — с комплексами, а неуклюжесть — с чудовищным упорством. Этот человек почти не участвует в общественной жизни города и плохо знает ее, хотя успеха в расследовании он не достигнет, если не проникнет во все ее тайны (обратите внимание на удивительную сцену со священником, говорящим ему: «Да где вы живете? Вы же ровно ничего не знаете!»). Это триумф Джана-Мариа Волонте в роли, которая подходит ему идеально. В нем режиссер нашел своего полного единомышленника.

В общей интонации фильма преобладают тревога и беспомощность, поскольку главный герой обречен на неизбежное поражение. Зритель догадывается, что герой погибнет, а мерзавцы, которых он едва ли потревожил (мафия не упоминается напрямую), спокойно будут вершить свои дела и после его смерти. Эту жесткую и очень убедительную манеру изложения сам Петри доведет до карикатуры и перегрузит штампами в Деле гражданина без всяких подозрений, Indagine su un cittadino al di sopra di ogni sospetto, 1970.

N.B. Немалую пользу можно извлечь из чтения замечательного интервью Петри в коллективном труде «Еliо Petri» под редакцией Жана А. Жили, опубликованного Университетом Ниццы. Глава, посвященная картине Каждому свое, со всей очевидностью демонстрирует, что намерения Петри яснее его фильма (обратите внимание, как сам Петри описывает роль в сюжете Луизы), что не умаляет ни самих намерений, ни достоинств этой работы.

A nous la liberté

Свободу нам!

1931 — Франция (82 мин)

· Произв. Société des Films Sonores Tobis

· Реж. РЕНЕ КЛЕР

· Сцен. Рене Клер

· Опер. Жорж Периналь, Жорж Роле

· Муз. Жорж Орик

· В ролях Реймон Корди (Луи), Анри Маршан (Эмиль), Поль Олливье (дядюшка), Ролла Франс (Жанна), Жермен Оссей (Мод), Андре Мишо (бригадир), Леон Лорен (пожилой господин).

Друзья Эмиль и Луи пытаются совершить побег из тюрьмы. Удается бежать только Луи. Чтобы выжить, он совершает несколько мелких краж, затем делает состояние на продаже пластинок и вскоре покупает свой 1-й завод. Работа на конвейере, которую он навязывает рабочим, точь-в-точь напоминает ту, что он выполнял в тюрьме. Эмиль, став после освобождения клошаром, вновь арестован за бродяжничество. Решив покончить с собой, он привязывает веревку к прутьям камеры, но прутья не выдерживают веса его тела. Так он получает возможность бежать. Он любуется девушкой за окном и слушает ее пение, не зная, что на самом деле голос идет из фонографа. Повздорив с мстительным мясником, который всюду его преследует, Эмиль растворяется среди людей, пытающихся найти работу на заводе Луи, и, сам того не желая, тоже устраивается на завод. В хозяине завода он узнает своего былого товарища, но тот вспоминает о нем не без труда. Наконец, оба друг друга узнают и хором запевают свою любимую песню: «Свободу нам!».

Луи прогоняет постоянную любовницу, и та уходит к какому-то фату; тем временем Эмиль ухаживает за секретаршей завода — той девушкой, которой любовался из окна тюрьмы. Поскольку она — племянница бухгалтера, Луи хлопочет перед ним за Эмиля, но тот вскоре понимает, что девушка любит другого. Банда мошенников показывает Луи его тюремную фотографию. Они таким образом надеются его шантажировать, желая поделить его состояние. Луи запирает их в сейфовом отделении. Затем набивает чемодан деньгами и готовится к бегству. Эмиль, сам того не ведая, выпускает бандитов. Один бандит хватает чемодан, но, убегая от полиции, бросает его на крыше. Мошенники пойманы. Луи знает, что они заговорят. Он открывает новый, полностью механизированный завод и дарит его рабочим. Теперь рабочие будут присматривать за работой машин в перерывах между игрой в карты, рыбалкой и танцами. Пока представители властей спорят, откуда взялись парящие в небе банкноты, которые ветер унес из раскрытого чемодана, лежащего на крыше, Луи и Эмиль в бродяжнических лохмотьях с песнями уходят навстречу свободе.

♦ Это, несомненно, самый перехваленный фильм во всем французском кино 30-х гг. Смесь сухой и вымученной слащавости, неправдоподобия, застенчивого бурлеска, неуверенной сатиры, вялой интриги, омерзительно убогой и фальшивой работы с актерами (все это не проявлялось столь отчетливо в немых картинах Рене Клера — лучшей части его творчества) сегодня кажется невыносимой. Небольшой эпизод работы на конвейере попался на глаза Чаплину и вдохновил его на создание Новых времен, Modern Times*, тем самым заслужив себе место в истории. Чаплина обвиняли в плагиате, но Рене Клер отказался поддержать иск, который фирма «Tobis» надеялась выставить «United Artists». Клер доказал тем самым свое благородство, однако он прекрасно понимал и то, скольким его собственный фильм на уровне намерений обязан Чаплину. Достоин ли фильм Свободу нам! благодарности потомков за эти несколько минут славы? Очень спорный вопрос; и мы говорим здесь об этой картине лишь для того, чтобы по контрасту выделить все живое, оригинальное и сильное, что создал французский комедийный кинематограф тех лет, будь то картины Пьера Коломбье или Ива Миранда, Паньоля или Гитри, Карне или Ренуара.