Лазурная глубина (СИ) - Рина Зелиева

   - Ну, Ренчик. Ты все равно целыми днями пропадаешь где-то,- канючила Марисса. - У тебя всегда дела. Даже в выходные. И ночь не каждую дома ночуешь, - в ее голосе прозвучал упрек. - А я тут одна совсем, - жалостливо закончила она, раздумывая: пустить слезу или нет.

   - Упряма, как ослица, - на мужа ее причитания не действовали. - Найди подруг. Лия и Рита тебя чем не устраивают? Хорошие девчонки.

   - Ну, Рен, - продолжала клянчить Марисса. - У меня с ними интересы разные. Ну, не могу я целыми днями по салонам красоты мотаться, да по магазинам бегать. А к светским мероприятиям у меня уже давно стойкое отвращение.

   Ринар расхохотался, вспомнив, какой страдальческий вид был у девушки, когда он водил ее с собой на деловые встречи и приемы.

   - Ладно, но с одним условием. Ездить будешь на своей машине. И в общежитие ни ногой.

   Рен купил Мариссе большую пятикомнатную квартиру на набережной. Мари только горестно вздохнула. Даже их преподаватели не могли себе позволить такое жилье, автомобиль, а также одежду и украшения, коих у нее теперь было в избытке. Но тут с Реном спорить было бесполезно. Она не надеялась уже и на то, что он ей в вопросе обучения уступит. Чем, конечно, приятно ее удивил.

   В середине апреля в институте снова объявилась Валерия. Она вернулась с братом из заграницы, куда их возили родители полечить нервы после трагических зимних событий. Когда Лера узнала, что Марисса умудрилась выйти замуж за своего "папика", то ее просто затопила ядовитая желчь. Отец Леры и Егора обещал своим детям, что эту рыжую засадят на долгий срок в самую беспредельную зону. Мари же с веселым беспечным видом порхала по коридорам здания института, как ни в чем не бывало.

   Валерия остановилась около шикарного автомобиля, в который Мари садилась с подружками. Та всегда кого-нибудь подвозила, испытывая неловкость от того, что одна ездит в просторном авто, тогда как ее знакомые возвращаются с занятий, зажатые в автобусе, как селедки в банке.

   Лера просто захлебнулась ядом. Ей и брату родители урезали финансирование до минимума и запретили пропадать по ночам в наказание за проявленную инициативу. Во всех своих бедах брат с сестрой винили Мариссу. Егор долго отказывал сестре в осуществлении плана мести, помня жутковатый исход предыдущей затеи. Но когда Лера придумала наделать компрометирующих фоток, Егор сломался. Деньги ему были очень нужны. А выкачать из Мариссы их можно было много, судя по тому, как ее содержал муж.

   Мари металась по квартире: ну как объяснить Ринару, что она не могла его ждать? Ей назначили время: если бы она не поспела в срок, они бы начали с ее сестры. Хотя, стоит признать, что Рену, по большому счету, на ее сестру было фиолетово. Вот тут-то и вся соль ситуации. Никакие объяснения не помогут. Он просто не поймет. Главное - она ослушалась его, и ей нет прощения. Рен требовал от всех и каждого беспрекословного подчинения. Без вариантов и оправданий. Вот это было обидно: исключений не предусматривалось.

   Тут Марисса задумалась. Придя к определенному решению, она распахнула шкаф и принялась рыться в ящиках. Ринар, все-таки, - мужчина. А у мужчин, как известно, есть одно самое слабое и незащищенное место. И не будь она женщиной, если этим не воспользуется.

   Когда Рен открыл дверь квартиры своим ключом, по коридору витали запахи вкусно приготовленной пищи. Из кухни выплыла Марисса в коротенькой кружевной сорочке персикового цвета. Ясно угадывалось, что это единственный предмет одежды девушки. Ринар усмехнулся, молча рассматривая ее. Его потемневшие глаза сумрачно блестели.

   - Не надейся, что тебе это поможет, - на его губах расцвела зловещая многообещающая улыбка.

   Марисса обиженно надула губки:

   - Если тебе так сильно хочется, можешь отшлепать меня.

   Она повернулась к нему спиной и задрала сорочку, оголив пухлую попку. Теплые ладони мужчины легли на ее бедра, поднялись выше, задержавшись на талии, и больно сжали грудь. Спиной она ощущала рельеф его накачанных мышц. Мари замерла, терпела, стараясь не шевелиться. Она знала, как опасен сейчас Рен. С ним так всегда - как на минном поле. Одно лишнее движение - и пиши пропало. Горячее дыхание мужчины опалило ее шею. Жгучая волна окатила девушку, начинаясь где-то в районе затылка, захватила плечи, обрушилась на живот и сосредоточилась внизу. Между ног. Она беззвучно застонала.

   Рен прошептал ей на ухо:

   - Давай сначала поедим, а потом уже займемся твоим воспитанием.

   Они сидели на кухне. Ринар с аппетитом поглощал приготовленный девушкой поздний ужин, а Мари была взвинчена и напряжена. Рен бросал на нее насмешливые взгляды, наслаждаясь терзаниями девушки. Его голой женой, восседавшей на обнаженном рыжем мужике, любовались шестеро парней, не считая его людей, заставших ее в этом щепетильном виде. При одном воспоминании об этом Ринара снова охватил гнев. Его замораживающий взор окатил девушку ледяной волной.

   - Ренчик, - подала голос Марисса, - Ты же обещал, что не будешь мне делать больно.

   - Обещал? Я сказал, что постараюсь, если ты нарываться не будешь.

   - Но, Рен...

   - Так, я в душ. Завязывай тут со всем поскорее и в койку, - сухим тоном ответил ей Рен.

   Он надеялся, что прохладная вода немножко охладит его ярость.

   Закончив с посудой, Марисса направилась в спальню. Сердечко билось в груди, как испуганная птица. Она осторожно приоткрыла дверь комнаты. Никого. Только свет ночника освещал огромную, занимающую чуть ли не половину спальни кровать. Покрывало было снято. Одеяло приглашающее откинуто. "Ну и где мой Тиграшик? Чего он задумал, гаденыш?" - Мари проскользнула в помещение. Сильные мужские руки обхватили ее сзади, прижимая руки к бокам, и крепко стиснули. Мари вскрикнула от неожиданности.

   - Ринар, ты меня напугал. Ну что за шутки?

   - Я с тобой шутить и не собирался, - его низкий, чуть хрипловатый голос был полон угрозы.

   Рен стащил, видимо, так и не сыгравшую задуманную роль, сорочку через голову девушки. Он свел ее запястья спереди и обвязал поясом от ее же халата. Марисса почувствовала, как по ее спине прогуливаются толпой мурашки. Мужчина провел жесткими ладонями по обнаженному телу дрожащей девушки, очерчивая его формы.

   - Рен, не надо. Я прошу тебя. Я же не ребенок. Понимаю, что виновата.

   - Понимать для тебя недостаточно. У тебя есть одна дурная привычка - все всегда делать по-своему. Думаю, ее давно пора искоренить.