Игрушка для дракона - Евгений Владимирович Щепетнов

стоит рядом с младенцем и рассматривает его, время от времени тыча пальцем в сверток и брезгливо морща нос. Рядом лежит еще один мужчина — тот, кому поручили убить младенца. Он сломан пополам, и половинки сложены вместе, как переломленный стебель камыша. Глаза его широко раскрыты, в них удивление и ужас.

— Я их всех убил

— Хорошо — безмятежно отвечает Айя, и, выпрямляясь, смотрит на брата — Что будем делать с младенцем?

— Что?! Что делать?! С какой стати мы что-то должны с ним делать?! — вопит брат, таращась на Айю, как на что-то чудесное, непонятное — Из-за тебя мы и так вляпались! Убили десять человек! А ведь нам было сказано — ни во что не вмешиваться! Папа будет реветь так, что мы оглохнем! И мама от него не отстанет! И теперь самое меньше месяц не дадут летать самостоятельно! Ты дура!

— Сам дурак — парирует Айя, и совершенно безмятежно сообщает — Я хочу его воспитать.

— ЧТО-О?! — Кайль ахает, и недоверчиво смотрит на сестру — Что ты хочешь?!

— Воспитать его! Этого малютку! Он мне нравится — так же спокойно отвечает сестра — А чего ты так возбудился? Я знаю одно местечко…помнишь старый дом возле водопада Гром? Ну тот, что под скалой? Он целый, закрывается, в него не влезет никакой зверь. Я там поставлю светильник, чтобы ему не страшно было, и пусть живет в доме! Будем с ним играть, я научу его всякому!

— О Великий Дракон, создатель Сущего! Вложи в голову моей сестры хоть немного разума! — взмолился Кайль — Она совсем спятила! Ты чем кормить его будешь?! А кто его пеленать будет?! Где он будет гадить?! Да ты даже своих каменных монстров не можешь на место положить, а собираешься ухаживать за детенышем человека?! Ты точно сумасшедшая.

— А что с ним делать?! — девушка наклонила голову, исподлобья сердито посмотрела на брата — Бросить здесь? На растерзание зверям? Или может воткнуть в него коготь, как эти люди? Мы же не люди какие-то, мы драконы! Благородные, честные, милосердные! Мы не может так поступить!

— То-то ты была милосердной, когда отрывала тому мужчине руку. А потом голову.

— Он заслужил! — упрямо ответила Айя — Надо спрашивать, когда желаешь совершить акт зачатия! А то, что я оторвала ему голову, было актом милосердия! Он очень мучился и стонал. Да, да — и второй тоже заслужил! Разве можно убивать маленьких? Вот дождись, когда он сможет дать тебе сдачу, тогда и пробуй его убить!

— Улетаем домой. Пусть все остается так, как есть. Иначе будет беда!

— Нет! Ты улетай! А я понесу младенца в тот дом! И обсуждать это больше не хочу!

— Папа всегда говорил, что мама перед тем, как тебя зачать, смотрела на острый перец — вздохнул Кайль — Хорошо. Отнесем его в дом. Только чем будешь кормить?

— Придумаем что-нибудь! — бодро ответила очень довольная Айя — Что едят младенцы драконов?

— Мясо, что же еще. Кровь. Мама жевала нам, и кормила. И кровь сцеживали с оленей — папа рассказывал. Потому мы выросли такие сильные и красивые. Только вот один из нас умный, а другая…

— А другая еще умнее! — фыркнула Айя, и уже серьезно добавила — Я предлагаю взять с собой мертвую лошадь со всем содержимым. Ну…в смысле…с сумками. Возможно, там есть еда для младенца. Она же собиралась чем-то его кормить?

— Вот чем она собиралась… — Кайль нагнулся к мертвой женщине, освободил из кофты правую грудь и слегка сжал. Из груди брызнуло молоко.

— Ой! Как забавно! — восхитилась Айя — Ты хочешь забрать ее с собой? Будем кормить младенца?

— О Великий Дракон! Айя, ты чего несешь? Через сутки ее труп будет вонять, еще через сутки станет разлагаться, привлекая мух со всей округи! Нам мухи ничего не сделают, а вот младенца точно сожрут. Помнишь, ты нашла труп оленя? Весь в червяках? Вот так же там и будет.

— Фуу — Айя помотала головой — Зачем вспомнил? Гадость какая! Я потом сырую оленину есть не могла! Все время мерещились червяки, которые в ней ползают! Мама ругалась — без сырого мяса дракон не может жить.

Они помолчали, потом девушка предложила:

— А давай его покормим, пока она не протухла?

— Это как? Пожевать ее мясо и дать ему? — не понял Кайль.

— И кто тут глупый? — мстительно парировала Айя — Приложи его к матери, или кто она там ему…пусть поест, пока молоко не испортилось!

— Хмм…и правда — слегка смутился Кайль — Что-то я сглупил. А все — общение с тобой. Отупляет!

— Дурак! — прошипела Айя, приняв облик дракона — Коррммии…

— Опять я! Я, значит, дурак, а кормить мне! — горестно выдал Кайль — Так всегда! Она напакостит, а мне разгребать!

Драконица расхохоталась, а юноша подобрал младенца и осторожно приложил его к груди женщины. Младенец тут же ухватил губами сосок, и зачмокал, вбирая в себя сладкую белую субстанцию. Это длилось довольно долго, несколько минут, потом Кайль оторвал младенца от правой груди и приложил к левой:

— Жри давай! Побольше жри! А то заморит тебя глупая девчонка! (Айя фыркнула так, что поднялась пыль и запорошила брату глаза) Видишь, что это дурочка творит? Мешает тебе есть! А почему? Потому что мозгов у нее столько, сколько помешается на моем среднем когте правой лапы! Не больше!

— Сам дурак! — ответила Айя, не заморачиваясь с выбором цветистых фраз — Все, что ли? Тогда хватай лошадь и лети за мной!

— Пусть ест! — отрезал Кайль — А не терпится, хватай лошадь и лети! Ишь ты, как приспособилась, само тяжелое — мне.

— Ну ты же самец! Могучий! Защитник самок и спаситель младенцев! — весело ответила по мыслесвязи Айя — А теперь еще и кормящий отец!

Наконец, младенец отвалился от груди женщины и закрыв глаза, засопел.

— Уснул… — хмыкнул Кайль — На, твою игрушку, держи!

Он подал сверток Айе, она осторожно ухватила его пастью, сморщившись от вони, исходившей от младенца, и тут человеческий детеныш решил срыгнуть — видимо слишком много съел. А может от того, что Айя его прижала зубами. В любом случае на макушку несчастного Кайля вылилась порция содержимого желудка младенца — белая, липкая, неприятная.

— Ах ты ж дерьмо из-под жопы Черного! Вот оно, началось! Не обгадит, так наблюет! И как всегда — вся эта дрянь достается мне! Ну почему, почему так?! Мне гребень треплют, а ты всегда выходишь сухой из воды! Это несправедливо, не находишь?!

— Ха ха ха…лети за мной, заблеванный! Все равно