Крыло двуглавого орла - Алекс Кун

  Всех добровольцев несколько месяцев сортировали, при помощи студиозов московской академии, на несколько потоков, отправляя солдат проходить дополнительное обучение в артели, на заводы и к купцам. Некоторым будущим колонистам достались даже места в школах при Академии. Все равно сразу мы всех на новые территории не отправим, так пусть набираются нужных навыков. Если еще учесть, что рекрутеры Алексея продолжили работу в армии, и новые поступления в ряды колонистов должны будут стать ежегодными - следовало ускорить и расширить планы по строительству ледовых транспортов, финансируемых как из казны, плюс личные средства императора, так и деньгами кумпанств. Тут следует прояснить еще одно нововведение, о которое было сломано масса копий. В финансовой сфере удалось частично отделить мух от котлет. Сколько было испорчено на это моей крови, вопрос отдельный - но Петр согласился, что сборы налогов в казну должны идти на поддержание страны, ее бюджет, так сказать. Обсуждение дохода и трат этого бюджета становилось делом общественным. Понятное дело, что общество подразумевалось исключительно дворянское. Вместе с этим, император являлся самым крупным "заводчиком", в актив которого перешли многие предприятия, начиная от мелких железоделательных уральских заводов и заканчивая опытными императорскими земельными артелями. То есть, теперь все производительные мощности можно было подразделить на казенные, императорские, купеческие и гостевые. Объединяемые общими правилами игры, Табелем и, соответственно, налогами. Доходы от императорских предприятий государь тратил на то, что он считал нужным, ни с кем не советуясь.

  Это все, безусловно, в идеале. На практике Петр тратил, ни с кем особо не советуясь, все средства, попадающиеся под руку - но "лиха беда начало". Хорошо хоть удалось убедить его не кричать "Тут все мое! Испокон веку так заведено!". Может у следующего императора система заработает.

  Кстати, налоги страна собирала, уже второй год, вполне приличные, подошедшие прошлой осенью вплотную к рубежу 23 миллиона рублей, с учетом всех поступлений. Тут сыграл роль не только переход на новые налоги, но и ежегодный аудит, подкрепленный очень жесткими реакциями Петра на любые недоимки. Это, плюс еще значительные контрибуции, позволяло государю довольно свободно тратить немалые средства на проект вице-империи, на армию с флотом и на свою императрицу.

  Про армию уже упомянул, она расширялась и перевооружалась на новое оружие, продавая старое за рубеж. Флот перевооружался вместе с армией. На Севастопольских верфях ежегодно сходили со стапелей пара модернизированных канонерок, плюс второй год строился второй "Архангел Уриил", призванный охранять ворота средиземноморья. Судьба первого броненосца, "Архангела Гавриила", сложилась не простой, как любого первопроходца. После спуска на воду он еще год стоял на доработке, потом отправился в плаванье к своему месту базирования на Шетландских островах, но вернулся с половины пути из-за поломок и потери в штормовом Норвежском море одного Волка. Этим летом броненосец вновь пойдет на свой боевой пост, обогащая мастеров бесценным опытом строительства, ремонта и эксплуатации тяжелых, а по нынешним временам, сверх тяжелых кораблей.

  Опыт немедленно транслировался на верфи Севастополя и Ижорские верфи, где планировалось начать закладку третьего "Архангела Михаила". Благо Петербург остро нуждался в строительных материалах и землечерпалки круглосуточно трудились над углублением устья Невы и фарватера Маркизовой лужи. Имелся реальный шанс вывести Архангела из Невы - самым узким местом станет, как не странно, Купеческий мост, ширина главного пролета которого только на полтора метра больше ширины Архангела. Но это уже не мои заботы.

  Сиденье в заключении имело и свои плюсы. Удалось взглянуть отстраненно на все сделанное и проанализировать, не торопясь, массу своих ляпов. Многое, с моей нынешней колокольни, сделал бы по иному, но желания переделывать во мне так и не зародилось. Эта страна для меня уже стала "отрезанным ломтем", уходящим в прошлое. Пусть живут, как хотят. Свои мысли и наработки приберегу для нового дела - вице-империи. Единственно, что доделал - так это порекомендовал пути исправления моих же ляпов. Например, припомнился мне запах на производстве фосфора из отходов жизнедеятельности. Давно мне этот вопрос мозги мозолил на краю сознания. Ведь столько аммиака даром пропадает! А ведь аммиак это один из столпов современной мне промышленной химии!

  Все многообразие применений этого газа нынешние химики не освоят, но пропустить аммиак через воду и получить нашатырный спирт, полезный как в медицине, так и в технике - вполне способны. Могут даже дополнить процесс соленой водой, вместо пресной, и пропускать через нее аммиак вместе с углекислым газом, получая соду, жизненно важную для нашей промышленности, и импортная цена которой уже увеличилась в три раза за два года.

  Вот такими "доработками" и прикрывал недоделки, убеждая всех, что в производстве не должно быть отходов. Совсем не должно. Если шлак из домен уходит в отвалы - это недополученные деньги, которым нужно просто найти место, либо на стройках, либо во вторичных циклах переработки. Да, порой циклы сложны, как и вышло у нас с содой, но результат себя окупает. Даже пыль из доменного газа нужно осаживать и использовать, не выпуская "деньги в трубу" в прямом смысле. Зря мы, что ли, изучали электростатику.

  Еще одной моей заботой на благо технологий стали обманки, заготавливаемые для мирового сообщества. Шило в нашем мешке стало настолько большим, что утаить его, даже с учетом всех предпринимаемых мер охраны, становилось проблематично. Вместо этого заводы, планирующие работать на экспорт, начали производство "усовершенствованных" изделий. Иностранным заказчикам наших канонерок и двигателей пустили слух, что имеющиеся двигатели устарели морально, и для них будут изготовлены более мощные и совершенные цилиндрические паровые машины. Модели новых паровиков действительно выглядели солиднее - раз в пять больше коловратников и раз в семь дороже. Оставалось пожелать будущим владельцам удачи в освоении, копировании и совершенствовании передовых технологий. Для себя мы продолжили выпускать и модернизировать устаревшие коловратники - что поделать, бедные мы, и умом убогие, все лучшее отправляем на экспорт, значит, еще и до денег жадные. Этот образ вполне соответствовал представленьям Европы о московитах, и фокус удался. По крайней мере, шпионы всех мастей воровали "новые" чертежи с великим удовольствием и с немалым прибытком для коллегии Ромодановского. Чертежи "броненосца" были, так же, украдены - и мне искренне хотелось глянуть на построенного по ним монстра. Жаль только, что это маловероятно, так как монстр вряд ли переживет спуск на воду, если у нас не сопрут еще и справочники по прочности материалов, вместе с железоделательными описями.

  Коснувшись справочников, стоит упомянуть бум рудознатцев. За нахождение месторождений чего угодно, с описанием мест и объемов, а также за предоставленные образцы - назначались премии, доходящие до 500 рублей. Несмотря на то, что столь большие премии выдавались всего пару раз, а обычные, средние премии не превышали 100 рублей - половина мужского населения страны рыскало по окрестностям и собирало камни. Большую часть таких "сборщиков" пороли кнутом за пустышки, но энтузиазм "быстрого заработка" это не остужало, разве что заставляло учиться у бывалых рудознатцев и осваивать новые уменья - "чиркнуть по камню, на излом его глянуть, на язык попробовать, взвесить, да в мерный стакан с водой опустить...".

  Попадались среди пустышек и жемчужины, в том числе непонятные. Такие образцы отправляли в московскую и петербургскую академии, где лотками с образцами быстро заваливали все имеющиеся подвалы и подсобки. Лаборатории академий испытывали образцы уже со всей полнотой алхимии, свойственной этому времени. Технологию спектроскопа решил придержать до времен основания академии в вице-империи, посему определение новых проб напоминало шаманство. Образцы калили, купали в кислотах и щелочах, нюхали результаты. Мне порой давали глянуть на выводы, но сие было практически бесполезно, так как всю свою жизнь был знаком только с уже готовыми чистыми металлами, сплавами или реактивами, имеющими сертификаты, в которых прописывалось чего и сколько туда намешали. Узнать элемент в его природном минерале для меня являлось чрезмерной задачей.

  Хотя, некоторые зарубки для себя сделал и тут. Например, прислали с Урала образцы красного свинца. То, что это свинец лаборатории выяснили путем выплавления, но оставшийся королек упорно сопротивлялся плавлению даже водородной горелкой. Моей первой мыслью было - "неужели опять на вольфрам напоролись". Раньше подобные реакции давала "волчья пена", которую снимали с олова при его выплавке, и на которую подумал аналогично. Возможно, конечно, что неизвестный металл один и тот же, просто в разных ипостасях. Но если на "волчью пену" навесил ярлык "вольфрам" сразу, как услышал ее название по-немецки "Wolf Rahm", то новый металл заметно отличался, в том числе и цветом минерала. Это все, понятно, не показатель. Но ближайшим вольфраму по тугоплавкости металлом, известным мне, являлся хром, вот и был на королек от "красного свинца" навешен этот ярлык, да простят меня потомки, если ошибся.