Квантовый волшебник - Кюнскен Дерек

– У тебя на очереди никакой работы нет, босс? – спросила она.

Белизариус покачал головой. Не было, на самом деле. Этот трюк был хорошим, отвлекающим от будней, но остальные, на примете – совершенно повседневные, по мелочи. Ничего, что реально заняло бы его мозг.

– Все потихоньку, но если будет еще работа, обязательно тебя позову.

Хранитель святилища казино угостил всех выпивкой, удовлетворенный тем фактом, что репутация казино на некоторое время вырастет. Не самый лучший вариант, но, учитывая эмбарго, под которым находились Куклы, – хоть что-то.

Энрике ушел, как и следователь. Хозяин казино занялся возобновлением работы. Белизариус и Розали заняли кабинку и воспользовались только что полученными деньгами, чтобы посильнее включить обогреватель и купить выпивку получше. Они были родственниками в своей необычности, она – Кукла, или, точнее, Homo pupa, и он, Homo quantus. Розали была молодая, смышленая и любопытная.

– Этот парень действительно из Корпорации «Фортуна»? – удивленно спросила она.

– Во плоти, – ответил Белизариус. – Как, ты думаешь, я добился того, чтобы система не среагировала на шулерские кубики?

– Я думала, что ты реально хакнул ИИ, – смущенно сказала она.

– Этого никто не может, – сказал он, взбалтывая выпивку в бокале. Ему не нравилось лгать ей. Слишком она невинная, слишком доверчивая. – В «Фортуне» знали, что люди Пауэлл близко подобрались к тому, чтобы хакнуть их ветки безопасности, и еще не нашли решения проблемы. Им надо было вывести ее из игры, настолько надо, что они согласились временно инсталлировать плохой ИИ в «Блэкморе». Им потребуется не один день, чтобы инсталлировать новый, но, с их точки зрения, дело того стоило.

У Розали было еще несколько вопросов насчет мошеннических схем. Похоже, для нее все это еще было неким чуждым миром, хотя она и уже помогла им в четырех схемах, не считая удара по Пауэлл. Беседа переходила с одного на другое и постепенно вернулась к вопросам теологии. В этом вопросе Розали была сильным собеседником.

Ее мышление выстраивало четкие логические линии обороны, защищающие безумие Кукол, и о теологии она могла говорить не умолкая. Это заставляло Белизариуса четче оформлять свои собственные вопросы о природе человечества, а его логические построения обычно побуждали Розали к новым размышлениям. К полуночи они прикончили две бутылки и обсуждали три ранние этические модели Епископа Крестона. Белизариусу хватило и того и другого, и он отправился домой, слегка разочарованный.

Его неугомонный ум инстинктивно считал камни в арках, отмерял ошибки в углах сочленений стен и крыш, подмечал постепенный износ, который никто не устранял. Магнитные органеллы в его клетках ощущали неравномерности электрических токов вокруг, а мозг подсчитывал гипотетические вероятности отказов различных городских систем. Мозг не стал бы этим заниматься, если бы все его мелкие трюки с этими чужими ему людьми могли насытить созданное биоинженерией любопытство. Это были доходные дела, но они были для него слишком просты, слишком малы, чтобы разогнать его тоску.

В слуховом импланте раздался голос ИИ, управляющего галереей:

– С вами кто-то хочет встретиться.

2

Белизариус остановился. Он не слишком много сделал, чтобы за ним наемного убийцу послали, но в последнее время он залез в карман преступникам достаточно высокого уровня. Даже если исключить вероятность киллера, вполне возможно, что некоторые из них могли бы заплатить хотя бы за то, чтобы его хорошенько побили.

– Покажи, – проговорил он про себя.

ИИ спроецировал изображение в его зрительный имплант. Появилась галерея в виде цилиндрической схемы сооружения из глазурованного кирпича со спиральной лестницей, пронзающей ее середину. По лестнице вверх-вниз ходили последние посетители, перешептываясь, останавливаясь в освещенных зонах на площадках, чтобы рассмотреть стоящие в нишах картины, скульптуры и даже немые фильмы. Изображение выделило и увеличило человеческую фигуру в вестибюле наверху.

Ее кожа была на много оттенков темнее, чем у него, а черные волосы были туго убраны в неудобный узел. Казалось, она не слишком понимает, куда себя девать. Она стояла, неловко заложив руки за спину, но широко расставив ноги, что означало готовность к действию. На ней были туника из магазина готовой одежды и свободные брюки не вызывающего, но и не консервативного покроя.

– Суб-Сахарский Союз? – спросил он.

– Не знаю, – ответил ИИ. – Проверяю ее финансовые связи. Надо ли провести генетический анализ?

– Вооружена? – спросил Белизариус и снова зашагал вперед.

– Нет. Однако у нее есть некоторые неактивные импланты, предназначение которых я не могу определить, – ответил ИИ.

Белизариус увеличил изображение, разглядывая выражение лица женщины.

– Сколько она стоит?

Он дошел до приземистого кирпичного здания из спеченного реголита, вросшего в ледяные тоннели Боб-тауна, пригорода Свободного Города Кукол. Внутри этого здания, глубоко уходящего под лед, находилась его галерея искусств.

– Не могу определить кредитный лимит, но у нее есть один контакт с аккаунтом, принадлежащим консульству Суб-Сахарского Союза, – сообщил ИИ.

Суб-Сахарский Союз представлял собой небольшое государство-клиент, занимающее две планеты и несколько промышленных обитаемых станций на другой стороне «червоточины» Фрейя. Государство-покровитель снабжало их бывшими в употреблении боевыми кораблями и оружием. Взамен Союз проводил военные экспедиции и исполнял гарнизонные обязанности в интересах покровителей. Они никогда не были в числе клиентов или объектов мошенничества Белизариуса, равно как и не обладали репутацией силы, о которой ему стоило бы беспокоиться.

Он открыл дверь и вошел в вестибюль у входа на спиральную лестницу. Белизариус торговал легальными и нелегальными предметами искусства Кукол и курировал первую выставку, официально разрешенную Теократией. Запахи, освещение и звуки составляли основу религиозного опыта Кукол, и Белизариус выбрал в качестве фона для экспозиции легкий цитрусовый аромат пота Кукол. В полумраке внизу эхом отдался щелчок кнута. Похоже, женщина осознавала все происходящее вокруг, но ее это совершенно не волновало.

Она была выше Белизариуса на добрые десять сантиметров, и у нее был пронзительный взгляд. Стойка ожидания сменилась, она развернула плечи, опустив руки по бокам. В этой позе не было ни намека на отдых. Она была будто натянутый лук.

– Месье Архона? – спросила она.

– Меня зовут Белизариус, – ответил он на французском 8.1.

– Меня зовут Айен, – сказала она. – Мы можем поговорить наедине?

В ее французском сквозил странный акцент.

Ледяные стены тоннеля были покрыты кирпичами из спеченной астероидной пыли, что создавало иллюзию тепла. По меркам Олера, жилье Белизариуса было роскошным – несколько спален, большая обеденная зона и гостиная уровнем ниже. Стены и потолок были белыми, безо всяких украшений. Обеденная зона была безукоризненно чистой, а в гостиной было очень мало мебели. Минимум зрительной стимуляции.

Управляющий помещением ИИ включил мягкое цветное освещение и отопление. На столе стояла бутылка рисовой водки соджу, меж двух бокалов. Белизариус спустился в гостиную, плюхнулся на диван и знаком показал Айен, чтобы она присела.

– Насколько приватен наш разговор? – спросила она.

– Помещение защищено. В любом случае Куклы не слишком любопытны, когда дело не касается Запретного Города.

Ее лицо осталось напряженным.

– Вы хотите обеспечить секретность сами?

Она прищурилась и достала небольшое устройство. Оно выглядело недавно сделанным, но конструкция у него была антикварная, тридцатилетней давности.

– Мультиспектральный генератор белого шума? – спросил Белизариус.

Она кивнула.

Белизариус посмотрел на прибор с некоторым сомнением. Системы слежения, разработанные в последнее десятилетие, наверняка способны взломать этот генератор, но она и сама должна об этом знать. Айен включила генератор, и Белизариус услышал в слуховом импланте, как фоновый сигнал от ИИ стал еле слышным. Раздался сигнал тревоги, оповещая, что система слежения его жилища обнаружила серьезные проблемы. Интересно. В его мозгу возникли новые вопросы.