Недотрога для плейбоя - Анастасия Градцева

бедер. Я как подросток, мне даже одежду в обтяжку не было никакого смысла носить. Что там обтягивать? Кости?

Лицо обычное, кожа вроде хорошая, без прыщей, но на общее впечатление это сильно не влияет. Да, у меня довольно красивые глаза – карие, с золотистыми крапинками, но, к сожалению, из-за очков их практически не видно. К тому же оправа на пол-лица мне ужасно не идет, я бы даже сказала, уродует, но тут без вариантов. Носить линзы – это дорого. Их я могу позволить себе только в каких-то исключительных случаях.

Волосы у меня длинные, светлые; чтобы они не мешали во время учебы, я обычно заплетаю их в косу, которая смотрится немного старомодно, особенно вместе с очками. Очень хочется обрезать эти густые тяжелые пряди, чтобы лучше выглядеть и чтобы голове было легче, но жаль маму. Она так хотела, чтобы я отрастила волосы, и теперь просит не подстригать – «не губить такую красоту».

Я снова вздохнула и раздраженно отвернулась от зеркала: ничего хорошего там все равно не показывали. Может, отдельно взятые детали моей внешности и были неплохи, но, собранные вместе, они производили невероятно унылое впечатление. Даже и думать не стоило о том, что я могла бы привлечь внимание Царя. Разве что у него проводятся какие-нибудь акции для дурнушек: типа в первый вторник каждого месяца веду на свидание страшненькую девушку. Записывайтесь у администратора.

Эта мысль меня неожиданно развеселила. А что, вдруг Цареву и правда не чужда благотворительность? Я, не удержавшись, хихикнула. Упавшее было до самого нуля настроение снова ко мне возвращалось. Может, я и не красавица, но глупо этого стыдиться. Другой внешности у меня все равно нет.

В актовом зале собралась целая толпа первокурсников нашего факультета. Когда мы с Леной зашли, на сцене уже стояла пара, одетая как для бальных танцев. Кажется, это были ребята из группы переводчиков. Они внимательно слушали Кирилла, который, отчаянно жестикулируя, что-то им объяснял. Сегодня на нем были низко сидящие джинсы, светло-зеленая толстовка и белые, без единого пятнышка, кроссовки. Казалось, сфотографируй его в любой момент – и выйдет идеальный кадр для модного журнала!

Я тихонько вздохнула, стараясь не пялиться на него слишком откровенно. Это просто несправедливо, что такая офигенная внешность досталась человеку с настолько сомнительными моральными качествами!

– Пошли поближе, – дернула меня за руку Ленка, не отрывая жадного взгляда от Царя.

–Не-не, мне и тут нормально, – замотала я головой и для верности вцепилась руками в спинку сиденья. Одногруппница выразительно закатила глаза и пошла на первый ряд, усевшись там таким образом, чтобы наиболее выгодно показать длинные ноги, которые едва прикрывал подол юбки. Задумывалось это, разумеется, для Кирилла, но он был слишком занят происходящим на сцене, чтобы обратить внимание на Ленкину промоакцию. Зато остальные парни с удовольствием рассматривали аппетитные ноги моей одногруппницы, периодически отпуская сомнительные шуточки. Но Ленка и бровью не вела – сидела с видом королевы. Её выдержке и самоуверенности можно было только позавидовать! Я бы так точно не смогла.

–Группа ЛМ-101! На сцену, – бросил Кирилл, заглядывая в свой список. Вроде и не громко сказал, но как-то так, что все услышали.

Наши девчонки тут же забегали, засуетились. Ленка вытащила из сумочки балетки и переобулась. Ну да, на таких каблуках танцевать – верный путь к перелому.

Вдруг ко мне с решительным лицом подскочила Верка – наша староста:

– Лапшина, выручай! Маринка, оказывается, траванулась чем-то, только что домой на такси укатила. Встанешь на танце сзади, будешь за нами повторять.

Приплыли! Ни за что.

– Вера, я с вами ни разу не репетировала. Вам лучше просто показать без Марины, и всё. Никто даже не заметит, что одного человека нет.

– С ума сошла? Там перестроения на шестерых сделаны. Одну убрать – чё попало будет. Пойдем!

Я отрицательно покачала головой.

– Тебе что, Лапшина, на честь родной группы наплевать?! – в голосе старосты зазвенели патетические нотки, и она обвиняюще ткнула в меня пальцем. – Давай, сиди тут, вся такая правильная, пока мы там позориться будем. Так и знала, что ты эгоистка. Только о себе и думаешь!

Я густо покраснела и встала, снимая с плеч рюкзак.

– Нет, я могу пойти, – пробормотала я, – только вдруг еще хуже получится…

– Все будет ок, – заверила меня моментально повеселевшая Верка и потащила к сцене. Забираться туда пришлось с помощью стула, придвинутого к кулисам, потому что двери, ведущие из зала на сцену, кто-то запер, и куда подевались ключи – неизвестно.

Меня поставили позади всех, в одну линию с полненькой Ульяной.

–Повторяй за нами, – еще раз громко прошептала Вера, быстро повернувшись ко мне, и я нервно кивнула.

Но буквально после нескольких первых движений у меня отлегло от сердца – танец был простым. Очень простым! В сотни раз легче того, что я танцевала в хореографической студии, куда ходила до девятого класса. Потом у меня резко начало падать зрение, и врачи запретили физическую нагрузку, так что танцы пришлось бросить. А жаль, мне это очень нравилось!

Без всякого труда повторяя движения за девочками, я еще успевала украдкой поглядывать в зрительный зал. И очередной мой взгляд вдруг встретился со взглядом Кирилла. Он смотрел на меня! Господи!

В панике я чуть не выбилась из ритма, но потом взяла себя в руки и продолжила, больше не рискуя смотреть в сторону Царя. Только щеки пылали, выдавая меня с головой.

Музыка наконец остановилась, и все замерли в каких-то вычурных позах, что, видимо, означало финальную точку нашего танца.

– Спасибо, девчонки, – Кирилл подошел к краю сцены и, обаятельно улыбнувшись, обвел нас внимательным взглядом серых глаз. Вся наша группа тут же заулыбалась в ответ, даже флегматичная Уля расправила плечи и кокетливо склонила набок голову. Царев на всех действовал одинаково.

–Номер годный, – продолжал он тем временем, – на посвящение возьмем, но кое-что придется поправить. Вот эту, в очках, лучше поставить вперед. Она хорошо двигается.

На меня моментально обернулись девчонки и удивленно захлопали глазами. Ленка обожгла меня недовольным взглядом. Еще бы! Не её выделили!

– Только очки сними, когда танцевать будешь, – продолжал распоряжаться Царев, –