Vertigo - Александр Тарнорудер

Он вспомнил свой старый университетский клуб конца девяностых годов прошлого века. Насколько же все это железо и дерево были тяжелыми, веревки дубели в снегу, даже простой узел трудно было завязать. Денег не хватало, поэтому многое приходилось делать самим в слесарной мастерской. А сейчас к его услугам все самое современное — титан, углерод и пластик, хорошая веревка, не теряющая эластичности и на самом крепком морозе — только плати. Он еще раз посмотрел на фотографии ледника и на рельеф местности. Одиночный поход. Дан вспомнил, как отец всегда презрительно отзывался об одиночках, повторяя, что они напрасно рискуют жизнью ради призрачной славы, ведь любой сорвавшийся камень или незаметная трещина в леднике несет смертельную опасность. Он решил внести в свой список волокушу и снежный якорь самой последней модели. Закончив список, Дан еще раз задумался перед тем, как его отправить, и решил добавить оружие, привычный «Галиль», хотя у него и не было разрешения на ношение оружия в Штатах.

В аэропорту Джорджа Буша его встретила все та же стриженая голова и осведомилась, все ли в порядке. Чувствуя некоторую усталость после бега, Дан подумал, что на этот раз он, пожалуй, напрасно затеял авантюру с марафоном. Но ничего, он поспит несколько часов в самолете и восстановится.

— За вами еше список медикаментов и продуктов, — напомнил стриженый.

— А что, не предусмотрен стандартный набор? — удивился Дан.

— Это тоже входит в вашу задачу.

Вот и поспал, вздохнул Дан, придется потратить еще несколько часов. Хорошо хоть, что его спутник сразу направился к стойке первого класса — можно будет заняться делом со всеми удобствами. Однако следующая мысль была уже не столь радужная. Ему предстояло составить запас на все случаи жизни, а тогда, зная его заказ, тот, кто будет за ним следить, в чем Дан нисколько не сомневался, запросто сможет подготовить ему любой сюрприз. Намечается явная подлянка. И еще его экзаменаторам прекрасно известно, что он не был в горах три года, а значит, у него нет никакой высотной акклиматизации. Сразу же подниматься на четыре с половиной кило означает риск горной болезни, а на нормальную акклиматизацию нет времени, поскольку речь идет о спасении метеостанции. Еще одна подлянка. Теперь задача, поначалу казавшаяся не совсем тривиальной, но и не слишком трудной, представилась ему потенциально опасной. Выручить его могло только одно — давнее, многолетнее пристрастие к долгому и изнурительному марафонскому бегу.

В своих мыслях Дан настолько ушел в себя, что церемония приема пассажиров первого класса, которой наслаждался и гордился его по уставу подстриженный попутчик, ощущая себя хозяином мира, прошла мимо него. Из всех привилегий, щедро оплаченных Центром, его интересовал только доступ в сеть, а с ним возможность быстро и без помех составить необходимый перечень медикаментов и других запасов. Его спутнику пришлось толкнуть его в плечо, чтобы Дан наконец оторвался от компьютера, снял наушники, обратил внимание на бортпроводницу и соизволил заказать себе обед из специально составленного для «Континентал» меню. Дан проводил взглядом стюардессу, напомнившую ему его Розку; впрочем, Розку ему напоминала любая стройная женская фигурка в форме.

В Израиле Данила тосковал по турклубу и чувствовал себя, как гриб–боровик в корзинке с сыроежками. Канул в прошлое Университет — академический редут, оставшийся в охваченной хаосом приватизации Москве. Имея в семье мужа–инвалида, которому так и не смогла помочь передовая медицина, тестя–пенсионера и сына–подростка, матери пришлось выбирать между зыбким существованием на грозившие каждый год кончиться стипендии и надежной государственной ставкой геолога в Управлении Древностей с разными полевыми и прочими добавками. Данила попытался было найти привычную туристскую среду, но все серьезные компании были по крайней мере лет на десять постарше, связаны боевым братством или элитностью происхождения отцов–основателей какого–нибудь киббуца и не хотели принимать мальчишку, который с легкостью преподал бы им университетский курс геологии, если бы только мог изъясняться на понятном им языке. Данилу не волновали небрежно размеченные на устаревших туристских картах маршруты, и ему поневоле пришлось стать тем самым нарушителем спокойствия, туристом–одиночкой, сумасшедшим с точки зрения как собственного отца, так и природоохранных властей, с рюкзаком и молотком исследовавшим Сирийско — Африканский разлом по всей незначительной Израильской длине. Он заполонил свою небольшую комнату камнями и образцами, и постоянно ставил в тупик своими вопросами два предыдущих поколения московских геологов.

«Радуйся, что нет изнуряющей жары и палящего солнца», всякий раз напоминал себе Данила, задолго до рассвета начиная ежедневную многокилометровую пробежку по берегу Кинерета, оканчивающуюся трехсотметровым подъемом обратно в Карком.

Окончив школу, Дан не мыслил военной службы нигде, кроме как в элитных десантных войсках, на что единственному сыну необходимо письменное разрешение родителей. Мать наотрез и по понятным причинам отказалась, но Дан не отступился и добился своего через отца и деда. В полку никто не удивился, когда после курса молодого бойца Веред, известная всем по прозвищу «ниндзя», обратила на него внимание — всем казался совершенно естественным этот союз «двух тигров». По ошибке родившаяся девчонкой, Веред не могла допустить, чтобы кто–то ее опережал. Достойных себя партнеров она в своем окружении не находила, пока не появился Дан, который до поры до времени вообще не подозревал, что на свете существует такая ниндзя-Веред. Впервые их свел вместе ежегодный армейский марш–бросок километров на семьдесят в полной выкладке, который неизменно из предосторожности сопровождает карета скорой помощи. На очередном коротком привале Дан, как истый джентельмен, под нервный смех сотоварищей предложил Веред занять вакантное место на носилках, которые их группа, постоянно сменяясь, должна была доставить к финальному пункту следования. Веред только презрительно фыркнула, сплюнула ему под ноги и первой схватилась за ручку носилок. Дан, конечно, принял вызов и тоже подставил свое плечо. Поначалу Веред отказывалась от предлагаемых ей Даном кусочков горького шоколада, но постепенно усталость взяла свое, да и чего не сделаешь, чтобы завоевать в этом неофициальном армейском чемпионате ту славу, которая всегда бежит впереди и говорит гораздо больше официальных наград

Он попытался заставить себя заснуть, но пролетающий над горами самолет сильно трясло, так что даже задремать не удавалось. В Анкоридже в предрассветных сумерках Дана и его спутника прямо от трапа «боинга» доставили в небольшой ангар, где уже ждал маленький шестиместный самолетик на Мак Карти.

Три года назад он провел несколько чудесных месяцев с австралийцами в горах Непала. Они настолько сдружились в полной свободе коммунального сожительства, что Дан стал всерьез подумывать перебраться в Австралию. На следующий год он рванул вместе со всеми в Антарктику, где постепенно компания перегрызлась, в основном из ревности, а к доктору-Дану зимовщицы бегали выпрашивать таблетки, жаловаться и искать утешения. Еще год он провел с миссией ООН в Африке, отогреваясь от Антарктического холода, и вот уже около полугода он участвует в этом странном отборе в разрекламированную американцами и ставшую легендарной еще до своего начала космическую экспедицию.

Самолетик набирал высоту; Дан не мог оторваться от ослепительной в лучах восходящего солнца картины гор Веллингтона и причудливого кружева фьордов.

— Матануска, — громко сказал через проход его провожатый, указывая на расстилавшийся под ними ледник, — вон тот пик — это Санфорд, шестнадцать тысяч футов, а эта здоровая туша — гора Врангеля, самый большой активный вулкан в мире.

— А есть здесь что–нибудь не самое большое в мире? — насмешливо спросил Дан.

— Нет, конечно, даже капуста в долине Матануски — самая большая в мире, кочаны вырастают до шестидесяти фунтов.

— А вы из этих мест?

— Ага, — засмеялся стриженый, — я из Читины, взгляните сюда в мое окно — вон там, в долине — Читина, мои предки из племени Ахтна.

— Кто это Ахтна?

— Индейцы, жили здесь еще до прихода белого человека. Подлетаем, однако, видите этот длинный язык — ледник Кенникот, а прямо под ним Мак Карти.

Самолетик заходил на посадку над ледником: вблизи можно было различить небольшие валуны на грязном снегу и мелкие кляксы мутной талой воды. Метрах в пятистах от посадочной полосы Дан заметил еше несколько домиков, которые, судя по всему, и были поселком Мак Карти. Полет занял немногим более получаса. Они подрулили к одноэтажному зданию с дежурной вывеской «Добро пожаловать в Мак Карти», и там с преувеличенным усердием принялись пожимать руки встречающему персоналу. Туристы попроще не прибывали сюда на персональных самолетах, а проводили день в довольно изнурительной поездке из Анкориджа, рекламируемой в путеводителях как захватывающее дух путешествие, несущее незабываемые впечатления от аляскинских гор и долин, перевалов, ледников и ущелий.