Семейные узы - Лилия Фандеева

известие командир через четверть века? Оставив все, как было, провожая раненых, передал свой адрес со словами: «Нужна будет помощь – напишите».

Вернувшись осенью восемьдесят первого года, познакомился с Ольгой Красновой. Девушка была на четыре года младше Андрея. Она окончила институт и вернулась в родную школу учить детей английскому языку. Он не скрывал от нее того, что был женат, что у него растет сын. Ольга была далеко не глупой женщиной, и не собиралась препятствовать свиданиям молодого отца с сыном. Через год они поженились, а еще через год родилась дочь Дарья. Через три – подарили дочке брата Александра. Семья жила дружно. Пока дети были маленькие, помогали родители Ольги и мама Люба, потом основная забота о брате легла на сестру. Как-то получилось, что Даша никогда не возражала и не говорила: «Почему я?». Она считала, что так должно быть и была для Саньки не только сестрой, но и няней. Разница в возрасте стала на год меньше, когда шестилетнего Саню не с кем было оставить, и его отдали в школу. Теперь Даша водила его за руку не только в школу, но и на танцы при доме культуры. Отец часто бывал в командировках на Кавказе, мама работала, но лет пять-семь они проводили отпуска вместе. Отец не навязывал детям посещение кружков и секций, но сына держал в тонусе. Он всегда говорил: – «Мне не нужен чемпион, даже по шахматам, но бегать, прыгать, плавать, подтягиваться, знать приемы защиты, иметь силу и сноровку ты должен иметь на уровне разряда, пусть и маленького. Ты мужик, Санька, а не кисейная барышня». Отец познакомил дочь и сына со своим старшим сыном. Особой дружбы между детьми не было, и виделись они, в лучшем случае раз в неделю, и разница в возрасте была семь лет с сестрой. Влад учился в университете, а Даша перешла в шестой класс. Начиная с девяносто шестого, в их семье наступила пора безденежья, а для отца и перспектива стать пилотом запаса. Ольге было немного проще. Не получая зарплату, она могла получать деньги за репетиторство, а вот Андрей сразу «сломался». Пилот, с летным стажем двадцать лет и возрастом в сорок лет, оказался армии не нужен ни в каком качестве. Родители между собой не ссорились, они не чувствовали вины за такой поворот в судьбе, но каждый переживал это в одиночку, не находя поддержки друг друга. Отец перестал навещать своего сына от первого брака, которому исполнилось двадцать. Он не ехал на встречу за сорок километров в город, а пропадал, где-нибудь в гараже, в компании таких же «обиженных». Ожидание семьей жилищного сертификата все время затягивалось, а терпение матери заканчивалось. Жилищный сертификат отец получил в начале девяносто восьмого года, купив квартиру, а мать подала на развод летом. Даша разыскала сводного брата, с которым была знакома и, рассказав о проблеме отца, попросила совета или помощи отцу. «Папа у нас хороший. Мы его не можем бросить в такое время. Помоги ему определиться. В том, что он развелся с твоей матерью и нашей, виноваты оба. Нас он не бросает. Да больно, обидно, но будет больнее и обиднее вдвойне, если он закончит жизнь в подвале или подворотне», – говорила она Владиславу Колосову. Владислав помог отцу, попросив деда взять его на работу. Казалось, проблем не стало, но начались уговоры матери о переезде на ПМЖ в Германию. Откуда взялся жених на их голову, Даша не знала, пока мать не рассказала о своей первой любви по имени Петр Тиссен. Даша отказалась сразу, сказав: – «Мам, я школу оканчиваю, и буду учиться здесь. Я не знаю, что меня там ждет без специальности и даже без среднего образования. Санька пусть поступает, как хочет. Он у нас парень почти с паспортом, считает себя взрослым, может принимать решения самостоятельно. Поговори с папой, пусть возвращается и оформит все, как положено. Мне через год восемнадцать». Мать уехала одна без детей, но с новым мужем. Даша стала студенткой первого курса в двухтысячном году, а Саша пошел в десятый класс. Отец, который снимал до отъезда матери комнату, сказал: – «Вы жили с мамой без меня почти два года. Я не буду нарушать гармонию в семье, если не будет между вами взаимных упреков и претензий. Живите вдвоем, привыкайте к самостоятельности. Я могу вернуться к вам в любое время, если вы сами почувствуете во мне необходимость. В выходной увидимся. – Андрею Ивановичу очень хотелось остаться с детьми, но он не мог сделать этого. При разводе родителей, сын принял сторону матери, обвинив отца в пьянстве. Мать уехала, а претензии к отцу у сына остались. Он видел, с каким укором и недовольством принял его приход сын. – Подросток почувствовал свободу, а тут свалился контроль на голову, – думал он, спускаясь по лестнице. – Пусть поживут. Даша не даст ему шанса, а не будет справляться – позвонит». Прошло полгода. Отец навещал их в выходные дни, привозя деньги в виде «алиментов» на двоих. Даша планировала расходы и, если не укладывалась в «бюджет», говорила об этом отцу. Она скрыла от отца только то, что работает по вечерам в ресторане посудомойкой. Апрель 2001 года выдался богатым на дни рождения. Колосову Андрею Ивановичу – главе семейства, исполнилось сорок пять, его старшему сыну – двадцать пять, дочери – восемнадцать, а младшему сыну – пятнадцать лет. День рождения Влада, которое было 28 апреля, брат отмечал в ресторане, пригласив всех своих друзей, родственников со стороны матери и всех Колосовых. Даша долго не могла придумать: что и как подарить брату, чем его удивить? Удивить не только сводного брата, но и всех его гостей. В понятии восемнадцатилетней Дарьи Андреевны Колосовой, ее семья и семья ее брата были по разную сторону. Она была уверена, что подарки будут дорогими и их поздравление может оказаться незамеченным на их фоне. Даша посоветовалась с братом, и они придумали хороший выход в их понимании. Саша поддержал сестру и помогал ей как мог. Удивился не только Владислав, но и все присутствующие. Они не ожидали выхода, пусть и самодеятельных, но артистов. Через час после начала банкета, свет над пятачком, где расположились музыканты, погас, зазвучала арабская музыка, а в свете небольшого прожектора гости увидели девушку в белых блестящих арабских шароварах и таком же топе, которая стояла к залу спиной и в такт музыки покачивала бедрами. Она, танцуя, повернулась. Лицо ее до глаз было прикрыто белой тканью, которая поддерживала и ее распущенные