Глупая ошибка - Ирис Белый

— Нет, не надо я сама накоплю, — я все же смогла ей улыбнутся. — тем более она его по праву. Правда. Он действительно великолепно играл, а теперь пошли в зал нас наверно обыскались уже.

Когда мы вошли в зал, Соня отделилась от меня и пошла к брату. Я до сих пор не знаю, что она ему тогда сказала, но он внимательно посмотрел на меня, а потом пошел к организатору конкурса. Они о чем то поговорили и я видела, как Антон ему что-то дал.

— Итак, господа подведем итог. Мы оказались перед сложным выбором оба наши участника показали великолепную игру даже несмотря на мелкие огрехи, поэтому мы решили, что в этом конкурсе не будет второго места а будет два первых. Антон Юлия вы молодцы так держать.

Аплодисменты посыпались со всех сторон, но я чувствовала фальшь всего этого, я поняла, что произошло. Соня уговорила Антона дать мне тысячу, а чтобы не давать явно они дали таким образом. Я не могла отказаться, и мне пришлось искусственно улыбаться.

Когда появилась возможность, я отвела Соню в сторону и отдав ту тысячу и сказала.

— Никогда, слышишь, никогда больше так не делай, я не нуждаюсь в подачках и не терплю их. Меня и так содержанкой дразнят, я не хочу ею становиться

— Прости, но я действительно считаю, что ты лучше сыграла. — виновато ответила Соня

— Ладно, прощена — улыбнулась я ей искренне, ведь она действительно хотела как лучше — отдай купюру брату и больше так никогда не делай.

— Не буду.

Так и закончился наш маленький конфликт, но впереди меня ждало еще одно потрясение. Вечером как всегда после конкурсов бывали дискотеки. Мы с Соней любили танцевать на этих вечерах. И этот день я тоже осталась, чтобы не сидеть одной дома.

Мы смеялись и хорошо проводили время, когда подошел Антон.

— Сонь нам пора — сказал он, а потом посмотрел на меня — Юль тебя подвезти?

Я никогда и никого не звала к себе домой, ведь наша квартира была в старом доме бедного района, но она была наша и я ее за это любила, Но гостей все равно не приводила и даже Соня ни разу у меня в гостях не была. Поэтому на предложение подвезти я всегда отказывалась.

— Спасибо, я сама, тут недалеко — соврала я.

Соня конечно знала, почему я отказываюсь, но не знала где именно я живу, а остальные думали, что я живу в соседних домах.

— Уже темно, может тебя проводить? — спросил Антон

Ответить я не успела.

— О, наша содержанка готовиться отрабатывать свою тысячу. — сказал Семен главный враг Антона Он явно был пьян от него разило перегаром — Что ж ты Юлия, так дешево продаешься. Ай-ай-ай за тысячу в рот ему заглядываешь.

— Что ты имеешь в виду — спросил Антон недоуменно, но кулаки его уже сжались.

— Да ладно тебе, тут все знают, что она влюблена в тебя по уши и сфальшивила только для того чтобы ты победил, надеясь так привлечь твое внимание и ведь привлекла же, я ведь прав куколка — усмехнулся он погладив пальцем мою щеку.

Я оттолкнула его от себя и огляделась. Все смотрели на нас. Неужели все знают? И если да то, как они узнали? Неужели Соня рассказала. Ой, нет, она не могла. Значит, они сами поняли и как же они все потешались, наверное, наблюдая за моим провалом. А потом я поймала взгляд Антона, а в нем сквозило удивление, недоверие, непонимание и брезгливость.

Я вдруг почувствовала себя грязной, мне захотелось бежать и я развернувшись к двери побежала. Я слышала, как меня звали, но я не реагировала и бежала до самой остановки. В автобусе я сдерживала слезы как могла и лишь дома заперев дверь, я сползла по ней забившись в рыданиях.

4

Я слышала, как она пришла под утро. Но мне уже было все равно, я злилась, виня во всем ее. Мне казалось, что если б она пришла, я бы победила, а этой ужасной ситуации просто не было. Я злилась и даже не вышла к ней на завтрак.

Школы я не пошла, проплакав всю ночь, я не хотела, чтобы меня такой видели. Телефон разрывался, звонили все, кто мог, я не подходила и после очередного чьего-то звонка отключила звук. Господи как я хотела разбить эту чертову трубку, но я копила на сотовый целый год и теперь берегла его как зеницу ока

На следующее утро, я все же собралась в обычную школу. В музыкальную решила больше не ходить, а так как они были в разных районах города, я была уверена, что никого их музыкалки не встречу. Хотя сначала мне каждый день звонили, я не брала трубку, и звонки постепенно становились все реже и реже.

Моей целью стала учеба. Я отвлекалась от поселившегося отчаянья в душе, только учась, а в моем дневнике снова появились пятерки. Учителя, видя мое угнетенное состояние, качали головой. А спустя две недели с того дня мой классный руководитель вызвала меня к себе в кабинет

— Юля садись — Рита Николаевна смотрела на меня серьезно и задумчиво — у тебя какие-то проблемы?

— Нет — я попробовала сделать удивленное лицо, но у меня явно не получилось.

— Юль был период когда ты училась на тройки, я понимаю переходный возраст и все такое, но сейчас все преподаватели как один беспокоятся о твоем эмоциональном состоянии, а я на грани того, чтобы вызвать в школу твою маму.

— Не надо мама! — воскликнула я встревожено — это ничего, пройдет, правда! Только не надо маму!

Она встала и подошла ко мне, потом присела на корточки и посмотрела мне в глаза.

— Юль все пройдет, первая любовь приходит и уходит, главное не забывать, кто ты есть. Ты умная разумная сильная девочка, не поддавайся этому отчаянью. Все буде хорошо.

И я не выдержала, я прижалась к ней и разрыдалась на ее плече. Наша Рита Николаевна была с нами с первого класса. Она являлась, по сути, нашей второй матерью в особенности для меня. Когда моя мама была на работе, в самые тяжелые моменты жизни, я всегда могла прийти к Рите Николаевне, поэтому нет ничего удивительного, что я ей все рассказала. Она выслушала мою бессвязную речь сквозь слезы, гладя меня по голове и успокаивая, а потом сказала.

— Юль, во-первых, твоей маме сейчас