Путешественники - Роберт Силверберг

Вскоре появились двое таможенников, чтобы произвести досмотр. Сидри Акрак — мир Империума, и система слежения иммиграционной службы сработала автоматически, когда мы прибыли на планету.

Из фыркающего тупоносого экипажа выбрались двое в мешковатых коричневых мундирах — мужчина и женщина. На вопросы за всех отвечал Никомастир: его неотразимое обаяние действовало даже на аборигенов Сидри Акрака.

Один за другим следовали не слишком вежливые допросы на империале; время от времени таможенники обменивались несколькими словами на родном языке, звучавшем как радиопомехи. Женщина была смуглая, плосколицая и коренастая, мужчина еще того непривлекательнее; туристов, судя по манерам, они рассматривали как нежелательных пришельцев.

Вопросы все не кончались: как долго вы намерены пробыть на Сидри Акраке? Можете ли доказать сдою финансовую состоятельность? Не намерены ли заниматься политической деятельностью?..

Никомастир отвечал гладко и убедительно; помаленьку накрапывал дождь — розоватый, маслянистый, липнущий к одежде, как машинное масло. Мимо промчалось чудовище вроде холма на коротких ножках, с многочисленными горбами и выпученными лиловыми глазами. Людьми оно не интересовалось; когда земля перестала дрожать под ногами, донесся густой запах тления.

Через некоторое время я перестал прислушиваться к вопросам, и конец подошел незаметно: нам посветили чем-то в глаза, сравнивая рисунок сетчатки с данными паспортов, и Никомастир объявил, что нам выдали визы на шесть месяцев, а гостиница в трех кварталах отсюда.

Гостиница оказалась мрачной трущобой, а хозяин держался не любезнее таможенников, но позволил-таки нам снять весь верхний этаж. Окна наших с Велимиль комнат смотрели на садик, находившийся на задах, вернее — на пустырь, заросший кустарником, где, хрюкая и ворочаясь, лениво пасся какой-то лохматый монстр. Подняв голову, зверь недоброжелательно посмотрел на меня, будто предупреждая, что чужакам следует держаться подальше от его угодий. Я помахал рукой, давая понять, что у меня и в мыслях не было; отвернувшись от окна, принялся разбирать багаж. Пока я возился, со стены смотрели на меня выпученными глазами какие-то слизняки с прозрачными, как стекло, раковинами. Твари медленно ползли колонной по диагонали, от верхнего угла к нижнему. Мне даже показалось, с хихиканьем.

Никомастир и Мэйфлай, однако, были счастливы, да и Велимиль не жаловалась; я остался в меньшинстве. Велимиль громко объявила, что собирается изобразить Никомастира на фоне пышной растительности гостиничного садика.

Велимиль пишет, только будучи в приподнятом настроении. Стало быть… Они сбежали вниз по лестнице, держась за руки, как счастливые детишки. Сверху я смотрел, как Велимиль, установив мольберт, занимается грунтовкой психосенситивного холста. На мохнатую зверюгу, что пасется совсем рядом, они внимания не обращают, будто аборигены. Приняли местные условия, и как быстро…

— Тебе здесь так скверно, милый? — Мэйфлай погладила меня по щеке кончиками пальцев.

— Привыкну, — улыбнулся я стоически. — Наверняка найдем что-нибудь интересное. Никомастир нас сюда привел не просто так…

— Но сам ты в это не веришь?

— Сказать по правде — не верю.

С одной оговоркой. Я часто говорю себе, что жизнь не должна быть вечным праздником. Несмотря на то, что наша жизнь именно такова. Потеряв осторожность, легко самого себя потерять в кошмаре совершенства.

Настала эпоха, когда возможно все. Мы живем, как боги. Чтобы удовлетворить любую прихоть, довольно протянуть руку. Красота и молодость достаются даром, стоит попросить. Ни дряблой кожи, ни животиков, ни седых волос, ни слабеющего зрения, ни теряющих эластичность артерий — никаких ужасов, преследовавших наших далеких предков. Вместо того — великолепие всей Галактики, доступное в любой момент. Достаточно ввести координаты. Во вселенной никто и никогда не жил так легко, как сегодня живет род человеческий.

Меня как раз эта легкость и пугает. Боюсь, что когда-нибудь настанет час расплаты. Мысль эта не дает мне покоя.

Мэйфлай, знающая меня едва ли не лучше меня самого, пробует утешить:

— Милый, посмотри на это так: даже уродство может преподать важный урок. Путешествуя, мы ведь хотим приобрести ценный опыт. Тогда нам нельзя ограничиваться прекрасными мирами. Сидри Акрак — ужасное место, но что, если именно здесь нам откроется какая-то истина?

Мэйфлай права. Конечно. Знает ли она, что произносит вслух мои мысли, или просто хочет поднять настроение? Я действительно ищу смысла в наших странствиях — или, по крайней мере, пытаюсь себя убедить, что ищу. Кажется, именно это отличает меня от остальных: Никомастир, Мэйфлай и Велимиль принимают жизнь такой как есть.

Вот они возвращаются из «сада» — Никомастир и Велимиль. Велимиль откладывает свернутый в трубку холст, не показывая мне. Она чем-то недовольна, и даже легкомысленный Никомастир мрачен.

Неприятности. Расспрашивать, однако, себе дороже.

Ужинаем мы в гостинице. Хозяин грубо стучит тарелками, почти с вызовом. Содержимое тарелок неаппетитно: зеленоватая кашица, тушеное мясо, расползающееся на волокна, разваренные овощи. Мясо по вкусу напоминает шнурки от ботинок, овощи отдают болотом. Я пытаюсь убедить себя, что мы вернулись на Ириарте, где кулинария — высокое искусство, а каждая трапеза — симфония. Или на Набомбу Зом, в роскошный отель на берегу алого моря. Моря, которое, встречая голубой рассвет, подает божественный голос, подобный удару в гонг.

Только обмануть себя не получается: мы на Сидри Акраке. Велимиль ровно дышит рядом, а я до утра не могу заснуть. За окнами визжат, воют и трубят ночные твари. Сквозь тонкие стены слышно, как возятся, стонут и смеются Мэйфлай и Никомастир.

Утром мы отправляемся на разведку.

Город называется Периандрос Андифанг, население более девяноста тысяч. Ни одного здания, представляющего архитектурный интерес, зато круглый год идет дождь.

Растительность здесь на редкость непривлекательная: по большей части серые листья и черные цветы. В воздухе клубятся тучи кровососов с грозными лиловыми жалами, ну и конечно, приходится иметь дело с местной фауной…

Все до единого — персонажи ночных кошмаров, и нет двух одинаковых. Массивные туши, выпученные глаза, слюнявые пасти с чудовищными клыками, изъеденная порами, похожими на оспины, кожа, щупальца или жуткие суставчатые клешни: появляются из ниоткуда, визжат, ревут и сотрясают землю. Я начинаю верить историям о беспечных путешественниках, заработавших нервный срыв в течение часа по прибытии на Сидри Акрак.