Чемпионка - Светлана Эст

Сплав спортивной закалки и воинской дисциплины, присущих дяде Юре, возвел его простое обещание, данное мимоходом, в ранг нерушимой клятвы. Юля не знала, как он сумел убедить отцов-командиров: пригрозил ли им, что застрелится в учительской, или, наоборот, положил каждому в стол в качестве подарка именной наган с мушкой из чистого золота, но разрешение на ее тренировки капитан запаса Юрий Викторович — не человек, а Каменев — получил.

Трехэтажное кирпичное здание старинной постройки, суворовское училище, горделиво выпячивая безвкусную лепнину-барокко и прочие архитектурные «прибамбасы», разглядывало часто посаженными по фасаду окнами хрупкую тоненькую девушку, перебегавшую по диагонали плац, припорошенный снегом. В фойе Юля, явившаяся на первую тренировку, увидела дежурного, бравого суворовца с розовыми пухлыми щеками, какие так и подмывало слегка защемить, потрясти и сказать: «Большой уже вырос!», проводившего ее в комнату при спортзале, в которой вызревали на стеллажах мячи: оранжевые и красные пупырчатые — баскетбольные, бело-черные в пятиугольниках — футбольные, коричневые дольками — волейбольные и даже парочка продолговатых дынь мячей для регби.

— Добро пожаловать, племянница! Молодец, что не струхнула, — сказал дядя Юра, заполнявший журнал, сидя за столом, где были расставлены спортивные кубки. — Ты переодевайся за шкафом и иди в зал. У меня ребята на полной самоокупаемости: сами разминаются, потом Руслан рапортует мне, и приступаем к тренировке. Кстати, дева, как ты относишься к перспективе стать не женой казака, а женой генерала?

— Как-то ты сложно выражаешься, дядя Юра, не для моих средних умов.

— Я Руслана попросил шефство над тобой взять на первых порах, чтобы тебя не обижали. Он редкостная личность, заводила и несомненный лидер в нашем училище, с ним даже выпускники считаются. Руслан обязательно когда-нибудь станет генералом, или я ничего в жизни не понимаю.

— Нужен мне твой группенфюрер, старый сводник, — фыркнула Юля и поскорее нырнула за открытую дверцу шкафа, пока дядя Юра не поставил ее по стойке «смирно».

— Дядя Нюра, а сколько кругов на разминке бежать? — спросила она, собирая распущенные волосы, чтоб не мешали, в «хвост» на цветную резиночку, употребив семейное прозвище Юрия Викторовича, которое сама и присвоила ему в трехлетнем возрасте, нечаянно пролопотав вместо мужского городского «Юра» женское деревенское «Нюра».

— Ти-ха! — испугался дядюшка. — Если хоть один из моих мальцов услышит, как ты меня обзываешь, не отмыться будет до «пензии»!

— Неподдельное голубое отчаянье!

— Ну, Юленька, ну, солнышко!

— Так сколько кругов?

— Пятнадцать!

— Десять! — заключило солнышко и отправилось всходить в спортзал.

Хотя суворовцев и отпускали каждый день ночевать по домам, а не держали в казарме, отсутствие регулярного общения с противоположным полом сказывалось: все мальчишки отвели взгляды от ее приподнятой на груди полосатой футболки и стройных в почти невидимом золотистом пушке ног, но один, высокий, имевший приятное открытое лицо, вдруг заулыбался ей, как хорошей знакомой, и окликнул:

— Хай! Привет, Джулия! Вставай за мной — так распорядился Юрий Викторович, «твой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог»… И еще он приказал: «Вымотайте ее начисто, чтоб больше сюда не ходила!».

— Ты Руслан? Генерал будущий?

Можно было и не спрашивать, внешние данные «звезды» суворовского училища, которой прочили воссиять через годы на золотошитом погоне Генерального штаба, никак не меньше, были эталонными для мужественной красоты, и если б ему пришло в голову нашить на свои спортивные атласные трусы красные генеральские лампасы, Юля бы не удивилась. К тому же он проявил некоторое остроумие, ответив:

— Так точно! Только никакой я не генерал, обидно слышать… Я — будущий маршал!

— Вот и маршируй отсюда, и Юрию Викторовичу скажи, что я с ним больше не разговариваю, с предателем.

Юлька невероятно рассердилась, хотя то, что она теперь, оказывается, стала Джулией — на заграничный манер — не могло ей не понравиться, потому что девушка, как никто другой, понимала, что настала пора перемен: нужно становиться смелее, решительней и выносливей, даже ценой унижений, а в прежнем своем качестве деликатной уступчивой Золушки, каждый день шнурующей шиповки родным дочерям и высаживающей в прыжковой яме по семь кустов роз, ей чемпионкой не стать.

Дядя Юра, который не смог усидеть в комнате для физруков, выйдя в зал, поймал ее свирепый взгляд и, подозвав Руслана, поинтересовался:

— Чего это с ней? Танк наехал?

— Я ей доверился — сказал про то, что вы приказали: «Вымотайте ее начисто, чтоб больше сюда не ходила!»

Дядя Юра хмыкнул:

— Что-то я такого не припомню, Руслан, а вот, как я просил поберечь племянницу, не выматывать из девчонки все силы — это зафиксировалось в памяти отчетливо.

— Джулия должна справиться! Никто же не будет создавать ей на соревнованиях тепличных условий, какие вы решили устроить здесь.

— Сурово, брат Песталоцци, педагог великий! Но, пожалуй, ты правильней рассудил. «Вымотайте ее начисто»…

На разминке Юля, которая решила примерно то же самое: обижаться не стоит, лучше на деле доказать, что соответствуешь своим высоким запросам, в какой-то момент отвлеклась и перестала считать количество кругов, поэтому, не желая сбивать ритм дыхания, она на бегу жестом: указательный палец вверх, остальные упрятаны в кулак — спросила дядю:

— «Один круг остался?»

Он показал ей в ответ двумя пальцами победное «V» — «викторию», которой начал потчевать мир еще Уинстон Черчилль:

— «Два круга, милочка!»

Упрямая Юля настаивала, энергично выбросив — «во!»- большой палец:

— «Да один же, но на всю катушку!»

— «Врешь, два!» — показал ей, оттопырив мизинец и большой палец — «по сто грамм» — несгибаемый родственник.

— «Один!» — пальцем застрелила дядю в упор разозленная Джулия.

— «Два! «Моргалы выколю!» — ответили ей скрюченные, как у «джентльмена удачи», киноартиста Леонова, два пальца, сложившиеся затем в «кукиш». — А вот теперь уже, действительно, один!»

Суворовцы захохотали, Юлька, не выдержав, прыснула вместе с ними, и дальше тренировка проходила при полном взаимном понимании.

После большого количества «беготни», вылившейся в небольшом по сравнению с ее манежем спортзале в бесконечное кружение вдоль стен, перемежающейся сериями тройных прыжков и приседаний, Юрий Викторович в качестве эмоциональной разрядки дал ребятам возможность немного поиграть в баскетбол.

Когда на команды разбились, он сказал:

— Руслан, возьмешь Юльку к себе, пусть постоит в защите!

— Можешь называть меня по новым образцам — Джулией.

— Сколько угодно! Ну-ка, Джулия, покажи мне перед игрой свои ногти!

— Вы у нее заодно и уши проверьте, — подал реплику один из суворовцев, начавших понемногу осваиваться с присутствием на занятиях чужака, и к тому же девчонки, что почти приравнивало ее к инопланетянам.

Каждый раз, получив мяч, Руслан добросовестно пасовал его Джулии, и в результате она набегалась от кольца к кольцу до такой степени, что зайдя после тренировки в комнату физруков, демонстративно разлеглась на столе:

— Не хочу больше двигаться, хочу лежать тут в спортивных наградах.

— Правильно, привыкай, чемпионка!

— Ты со мной поедешь? Закончился у тебя рабочий день?

— Нет.

— Ну, и слава богу!

Дядя Юра погнался было за неблагодарной племянницей, чтобы стукнуть ее длинным в форме пылающего факела кубком, но не догнал — она уже начала набирать спортивную форму.

Вечером Джулия сразу же заснула, как только ее голова коснулась подушки, будто кто-то подал ей команду, и уж точно ни единой мысли об Эммануиле у нее не было, их все задавила свинцовая пластина усталости.

Согласованно действующий триумвират: дядя Юра, Руслан и Аркаша, с которым по-свойски переговорили и какой тоже «проникнулся», не давал Джулии и дня отдыха. Она упорно, до самоистязания, тренировалась, полоскала почти ежечасно отваром дубовой коры горло, чтоб загрубела слизистая и прекратились частые ларингиты, обедала отнюдь не булочками с марципаном, а спецедой по меню для чемпионов, которое разработал и представил на утверждение Юлиной маме дядюшка.

Джулия осунулась и стала хуже учиться, особенно по физике, так как тренировка в суворовском училище совпадала иногда с последним уроком, и ей приходилось выбирать: физические упражнения или физические формулы. Но Юрий Викторович предупредил, что, если так пойдет и впредь, то ей понадобятся, кроме легкой атлетики, дополнительные занятия еще с кем-нибудь из родственников, а больше закончивших пединститут среди них не имеется, и под угрозой отлучения от спорта, заставил Джулию «подтянуться».