Ветер умирает в полдень - Мишель Гельдлин

После унылой дороги и ненастья это жалкое кафе кажется Дэвиду уютным. Краснеет натопленная печка. Он снимает пальто, берет картонный стаканчик и наполняет его из стеклянного кофейника, стоящего на горячей плите.

За все время пути он не заметил ни одного столба электролинии. Позади кафе гудит автономный генератор. Скудный свет двух лампочек временами еще больше тускнеет.

Дэвид выпивает отвратительное на вкус, но обжигающе горячее варево. Оно кажется ему превосходным. Дэвид голоден. И, поймав взгляд хозяина, спрашивает:

– У вас можно поесть? Старик кивает на холодильник:

– Возьми сам, сынок.

Его голос звучит невнятно из-за табачной жвачки, которая оттопыривает щеку.

Несколько черствых сандвичей, гамбургеры. Дэвид выбирает "хот дог" и раскладывает хлеб и сосиску на плитке, чтобы подогреть.

Белобрысый шофер не слушает болтовню мексиканца. Глядя в пустоту, он жует резинку и время от времени отхлебывает пиво из жестяной банки.

Хозяин в вязаной кофте и домашних туфлях замер с безучастным видом, облокотившись на мойку для посуды. Ему уже некуда спешить, и автострада больше никуда его не манит.

Дэвид наполняет второй стаканчик кофе и кладет перед стариком монету в полдоллара. Ожидая, пока согреется "хот дог", он снова закуривает. Мексиканец поворачивается к Дэвиду, с неожиданным проворством выуживает сигарету из предложенной ему пачки, глубоко затягивается и разглядывает незнакомца. Хороший костюм Уоррена, лишь немного помятый, разительно отличается от его собственного нелепого наряда. Мексиканец переводит живой взгляд на лицо Дэвида, встречает прищуренные глаза и видит, что тот улыбается.

– Спасибо. Вам далеко?

– В Рок-Ривер.

– А, значит, еще три часа. Ну, может, четыре при такой дерьмовой погоде. А городок неплохой.

– Вы оттуда?

Дэвид еще не встречал человека, который знал бы Рок-Ривер.

– Нет, – усмехается мексиканец, – хотя вы, конечно, так подумали, раз я его знаю. Просто ближайший от меня город, и все. Езжу туда проветриться, когда тут все надоедает. У меня ранчо в пяти милях отсюда. О, не слишком большое, всего двести голов.

Теперь Дэвиду понятно, чем так сильно несет от одежды мексиканца: овцами.

– Надо быть только таким идиотом, как я, – продолжает тот, – или родиться здесь, как старый Билл, – он кивает на хозяина, – чтобы торчать в этой чертовой дыре. Весной, когда тает снег, здесь можно утонуть, а лето чересчур сухое, если не считать гроз. А вы откуда?

– Из Солт-Лейк-Сити.

Мексиканец опрокидывает в себя стаканчик сивухи, который стоит перед ним.

Водитель грузовика бросает на пол пустую пивную банку, и она со звоном подпрыгивает возле большой корзины с отбросами. Пожав плечами и не прощаясь, он выходит. Вскоре слышится удаляющийся шум грузовика.

– Еще стаканчик?

– Спасибо. Как вас зовут?

– Дэвид.

– Отлично, Дэйв, выпей со мной. Уоррен терпеть не может, когда так к нему обращаются посторонние, но решает промолчать. Он берет стакан без особой охоты, только, чтобы не оскорбить мексиканца. Жители этого захолустья наверняка очень обидчивы, а Дэвид не любит зря ссориться. Он намазывает сморщенную сосиску сладкой горчицей и кладет ее между двумя кусками поджаренного хлеба. Впервые в жизни он пьет те килу за завтраком.

Мексиканец, видимо, наполовину ацтек или науатль. Его жирные волосы закрывают воротник выцветшей рубашки, а глаза блестят, словно он только что жевал листья коки[2].

– Так ты, Дэйв, едешь в Рок-Ривер. Будешь там жить?

– Да. По крайней мере, какое-то время.

– А работать будешь на шахте? Или на железной дороге?

В городе всего два законных вида деятельности, догадывается Дэвид.

– Я офицер безопасности, – произносит он, медленно и четко выговаривая слова.

Он мгновенно ощущает возникшую напряженность. Старый Билл выходит из оцепенения и сплевывает на пол коричневую слюну. Мексиканец хмурится. Ни тот, ни другой полицию, как видно, не жалуют.

Пытаясь сгладить неловкость, Дэвид дает задний ход.

– Э. Я на частной службе, – уточняет он. – Работаю в агентстве "Бэннистон".

– А, – безразличным тоном произносит мексиканец.

Офицер. Уже целую неделю. И Дэвид Уоррен гордится этим. С того дня, как Шеффер, глава агентства в Солт-Лейк-Сити завербовал его для работы на шахте "Юнайтед Кэмикелс" в Рок-Ривере. Он сразу понял, что Уоррен прямо-таки создан для этой ответственной миссии. И Дэвид был очень польщен. А настороженное поведение этих типов в кафе не может испортить ему настроение накануне вступления в новую должность.

Наконец-то он нашел работу по душе!

Дэвид бросает на стойку еще полдоллара, прячет в карман сдачу и быстро откланивается. Старый Билл натягивает пальто и галоши и выходит вместе с ним под серое небо, чтобы заправить автомобиль.

Лучше, пожалуй, не болтать о новой работе. Эта остановка в кафе посреди пустыни кое-чему научила Дэвида.

Что ж, он будет молчать. Но он еще покажет себя! Рок-Ривер узнает, чего стоит Дэвид Уоррен! И очень скоро! Фирма "Юнайтед Кэмикелс" не пригласила бы без нужды агента из "Бэннистона".

Дэвид улыбается своим мыслям и трогается в путь.

Глава 4

Ночь с 2 на 3 февраля

Дэвид идет по Линкольн-стрит, и в голове у него полный сумбур. Он думает то о Барбаре и ее жарком теле, которое никогда больше не прижмется к нему, то о шерифе, который не придал значения его рассказу о готовящемся преступлении, то о шахтерах и своем враге Хаски, то о девушках из мотеля "Литл Америка". Он вспоминает всех, кто встретился ему с тех пор, как он приехал в Вайоминг, и кто отвернулся от него. Всегда вот так! Дэвид тянется к людям, а его не понимают. Он словно наталкивается на глухую стену.

Есть в Рок-Ривере и кварталы, где живут мирные обыватели. Скромные домишки, крошечные лужайки, чахлые деревца. Хозяева их – трудяги. Упорные муравьи, с которыми никогда и ничего не случается: мелкие лавочники, ремесленники, судьи и проповедники, зубные врачи и члены городского совета, заметные фигуры в здешних местах. Они хотят, чтобы их дети жили в чистом и процветающем городе, где никто и не слышал о насилии.

Город мечты? Рок-Ривер уютно примостился в пустынной впадине, защищающей его со всех сторон. Ну чем не город мечты? А маленькие недостатки можно простить. Бродяги же здесь надолго не задерживаются.

Те, кому не нравятся перемены, не замечают, как сами изменились и позабыли проказы юности.

Те же, кто полагает, что Рок-Ривер похож на большие грязные города, где творятся всяческие бесчинства, попросту никогда не путешествовали.

Дэвид идет, ничего не видя перед собой. Только что он разминулся в темноте с прохожим, который крался вдоль стен, явно прячась от людей. Кто это? Влюбленный, спешащий на свидание? Или преступник, что бежал из тюрьмы и теперь замышляет недоброе? Может быть, это вернулся Хаски и следит за ним? Нет. Дэвид узнал бы его даже ночью.

Ему полюбились кварталы близ станции, где бурлит жизнь. А как забавны по-провинциальному тихие прибрежные улочки! Но сейчас его ничто не радует. Он переходит улицу. Холодно и одиноко. Как обжигает мороз! От ледяного воздуха слипаются ноздри. А пальто осталось в багажнике "Шевроле". Дэвида снова затрясло. Вот, наконец, и машина.

Слежавшийся снег скрипит под мягкими мокасинами. Ночь кажется Дэвиду черной и холодной, словно планета, погруженная в сон. И мертвой, как пустыня. А пустыня – она и вправду красная, там, под снегом?

Мысли путаются. Люди, природа, жестокий холод – все против Дэвида.

Он отыскивает нужный ключ в большой звенящей связке. Дверца машины скрипит. Жесткая кожа сиденья – словно ледяная. Мотор ровно заработал. Руки прилипают к рулю, как к металлу в мороз.

Дэвид выезжает с автостоянки. Погруженный в себя, он не замечает, что одновременно с ним трогается в путь и другая машина. Улицы, по которым он проезжает, освещены все скуднее, потом наступает полная темнота. Он достигает автострады и по ней углубляется в пустыню.

Зеленые отблески с панели управления падают на лицо Дэвида: губы его горестно сжаты. Бесшумно, как призрак, движется его машина сквозь мрак, в котором растворяются огни фар. Дэвид ведет "Шевроле", словно во сне. Он не видит дороги.

Один.

Совсем один, вот в чем ужас. "Все в моих руках, – пытается внушить он себе, – можно снова радоваться жизни, бороться за место под солнцем, покорять женщин. Или же уехать далеко-далеко и на новом месте добиться успеха и славы, а потом вернуться домой. Только не сейчас. Завтра, быть может. Завтра. Опять начинать все сначала, а ведь я был почти у цели.

По дороге из Рок-Ривера в мотель "Литл Америка" Дэвид едет все медленнее, почти со скоростью пешехода.

Он копается в воспоминаниях, хитрит сам с собой, стараясь отложить решение на потом. Но что решать? Как поступить, к какой цели стремиться теперь? Какая-то машина неотступно преследует его.