Фарса - Антон Клеттин

барона Гофа, в том числе и барон Тедар, юмора не оценили совершенно. И слегка, так чтобы не зазнавался, пообломали тому рога.

Ну, а потом за дело взялся «баронский совет». Так я назвал объединение, чьей основной задачей было защитить Фарсу от возможной интервенции со стороны графа де Феля. Именно от его имени в Хольтриг и Дорсу отправились гонцы, вроде Мешека.

Собрался, значит, этот самый совет, покумекал, да и решил отложить дело с баронством Киффер в дальний ящик. Не ко времени, мол, сейчас — враг на пороге. А чтобы крестьяне зря не работали, все ими положенное пусть уплачивается в закрома этого самого совета. Будет чем кормить защитников. За соблюдением этого указа должен был проследить специально назначенный чиновник.

И всех такое решение устроило. Других баронов — потому, что они получали пусть и небольшой, но все же доступ к кормушке. К тому же, непонятно еще как сложится война с хольтригцами, и никому из них не хотелось стать тем щитом, что примет первый удар. Крестьян же, потому что у них теперь был хозяин, пусть и временный.

И такое положение дел сохранялось до конца осени. А потом, буквально пару недель назад, внезапно в замок прибыл молодой человек, утверждающий, что он чудом выживший сын барона Эверта фон Киффера.

Внушительная дружина, состояла из почти двух десятков хорошо экипированных солдат, и верительные грамоты с личными печатями баронов Раст и Мормах были достаточно красноречивы. Поэтому, юного Орома и объявили бароном фон Киффер, а все сколь ни было значимые люди баронства тут же принесли клятву верности своему новому сюзерену.

Эйфория у народа от возвращения хозяина продержалась всего пару дней. А потом новый барон разошелся на полную. Ввел дополнительные поборы, вдобавок к тем, что уже были. Забрал часть сервок (совершенно не интересуясь мнением их мужей) к себе в замок служанками и наложницами. Призвал на службу едва ли не четверть всех оставшихся в баронстве мужчин (встреченные мною Малиг и Шалиг были как раз из таких). Ну и всякого другого разного тоже успел натворить.

И даже несмотря на дифирамбы, что пели стражники новому барону, было понятно, что любовью у народа его юная милость не пользуется. Что ж, тем лучше. Значит, мне будет проще, когда я возьмусь за свое баронство всерьез. Зато уже сейчас было ясно, что вторым баронством, на которое я стану претендовать — будет баронство Гоф. И расположено оно хорошо, у самых гор, плюс ослаблено недавней стычкой с другими баронами. Да и повод имеется — грабил моих вассалов, следовательно, должен ответить.

Весь остаток дня, после того как солдаты утратили ко мне всякий интерес и укатили, я использовал на то, что и собирался — на тестирование телепортации при помощи пространственных карманов. В целом, все испытания прошли достаточно штатно, правда, не обошлось без курьезов и неожиданностей.

За курьезы у нас сегодня отвечала Ирвона. Открыв шкатулку для связи, я увидел целую кипу записок, в которых рыжуля сначала сообщала, что готова к началу испытаний и ждет от меня отмашки. А после расспрашивала меня о том, куда я подевался.

Это меня очень позабавило. Слишком уж было похоже на сообщения от мамы, потерявшей своего непутевого сына на ночной дискотеке и грозящей тому серьезным разговором с отцом. Но, врать не буду, Ирвонина забота меня тронула. Черт возьми, приятно было осознавать, что кому-то в этом, так и не ставшем мне родным, мире не все равно.

А вот что касается неожиданностей, то вылезла та проблема, о которой я не догадывался, хотя мог бы. Начало не предвещало беды. На той стороне в карман спустили лестницу. А на этой я, при помощи веревки с крюком и такой-то матери, без особых проблем сумел вытащить ту наверх. По ней же и спустился вниз. А вот дальше… Дальше, сколько бы я по ней не поднимался, все равно оказывался там же, откуда стартовал. Телепорт не работал.

Не сработал он и тогда, когда внутрь просунулась Ирвонина рыжая голова и задумчиво поинтересовалась, разглядывая меня:

— Что, не получается?

— Не получается. — Тяжело вздохнул я.

— Попробуй крышку закрыть со своей стороны. Может в этом дело.

— Ага, а откроет мне ее потом кто? Лошадь? — Сказал я, и понял, наконец, что за мысль жгла меня все это время.

Действительно, а как изнутри крышку открыть-то? Да и возможно ли это вообще? А если возможно, то какая из них двух откроется? И не станется ли так, что, захлопнув крышку своего сундука, мне придется сидеть в кармане до тех пор, пока кто-то не приедет из Вохштерна и не освободит сидельца? Вопросы, вопросы, и ни одного ответа.

— Ну зачем же лошадь? — Усмехнулась рыжая. — У меня есть кое-кто получше.

Ее голова исчезла, и, вскоре, вместо нее показались две длинные, красивые ноги. Их я узнал сразу — во мне до сих пор иногда вскипало возбуждение, когда я вспоминал как связывал Лисару. И лишь воспитание и уважение к обеим своим ученицам не позволяли мне наведаться к бывшей рабыне ночью. Хотя, уверен, что она бы не отказала.

— О чем задумался, Таль? — Улыбнулась мне девчонка, полностью спустившись вниз.

— Да вот, Ли. — Вернул я ей улыбку. — Смотрю на тебя и диву даюсь какая же ты красавица.

Девушка от моей похвалы зарделась, но глаза прятать не стала. Действительно, уже не рабыня, и знает себе цену. Это хорошо. Вскоре можно будет давать ей личные поручения, не беспокоясь, что рабское прошлое возьмёт верх над здравым смыслом.

Вкратце объяснив задачу, и дождавшись пока Ирвона затворит крышку своего сундука, я отправил Лисару наверх. И лишь когда девчонка, взобравшись по лестнице, сообщила, что готова и ждет моей команды, до меня наконец дошло, что случилось. Телепортация человека сквозь пространственный карман была доказана экспериментально. И, первым, кто это провернул, оказалась моя вторая ученица. Но, поздравления и дифирамбы будут позже, сейчас нужно было проверить еще кое-что. Поэтому, я скомандовал:

— Закрывай крышку. Откроешь через пять минут.

— Поняла, — согласно кивнула та и исчезла.

Как я и думал — без посторонней помощи из кармана было не выбраться. По крайней мере, в той конструкции, что мы использовали сейчас. Так-то, существует возможность строить двери, соединяющие два мира и убежище тому яркое доказательство. Только я пока не умею этого делать. Ну, да все это, наверное, и к лучшему. Меньше шанс, что кто-то посторонний наведается к нам в самый неподходящий момент. А связь можно держать и при помощи мелких шкатулок, тут система более-менее отработана.

Дождавшись, когда Лисара откроет крышку, я приказал ей возвращаться, а сам выбрался наружу. Времени до вечера оставалось еще достаточно, и я успевал покончить с некоторыми из запланированных дел уже сегодня.

Ага, как же. Моей лошадке так понравилось отдыхать себе на полянке, никого не трогая, что обратно она еле плелась. И на нее не действовали ни угрозы, что я пущу ее на колбасу, если она не поторопится, ни уговоры и посулы. Отчаявшись, я даже использовал на ней заклинание исцеления. Но даже так эта ленивая скотина отказалась прибавлять ход.

Окончательно мои планы добраться до Вохштерна засветло похоронил снегопад. Первый серьезный снегопад в этом году. Именно благодаря ему я прибыл к воротам города уже после их закрытия. Пришлось объясняться со стражей. Те ни в какую не хотели пускать меня внутрь. Им было все равно, что я один из представителей милиции, и что я чертовски замерз.

В принципе, в подобном отношении не было ничего удивительного. Для большинства стражников мы были непонятно кем. Наглыми пришельцами, волей случая и диктатора ставшие заметной силой в городе. Настолько заметной, что сам их капитан вынужден был согласовывать с нашим руководством большую часть своих действий. Примиряли бойцов с подобным порядком вещей всего две вещи: приказ капитана Прасса и обещание диктатора Барога, что это все продлится не больше полугода.

Но мелкие пакости служивые моим парням все же иногда устраивали. Вот, например, как сейчас. Я, благодаря своему прекрасному ночному зрению, отлично видел рожи тех солдат, что со мною говорили. И узнал среди них одного сержанта. И был на все сто процентов уверен, что и сержант меня тоже узнал и просто валяет дурака.

Думает, наверное, что завтра, когда к нему придут с претензиями, как-нибудь отбрешется. Скажет, например, что не узнал, или что темно было. Ну да не на того напал.

— Сержант, не делай глупостей,