Черная трава - Федор Кнорре

- Это очень хороший собака Тузик! - И после этого Ленька решился трясущимися руками расстегнуть ошейник, корабельно-слоновая цепь упала на землю, а Тузик сел и стал спокойно осматриваться по сторонам, стараясь сообразить, что с ним будут делать дальше.

Ленька положил перед ним змею, Тузик быстро ее опять схватил и стал трепать, так что дохлая змея моталась, как старая веревка.

Известие, что по оврагу ползают змеи и нашлась собака, которая их ловит и душит, в один момент облетело весь дом, пошли разговоры, что в таком месте, где столько детей, просто цены нет такой собаке, и все стали вспоминать ужасные случаи - кого, когда и как кусали змеи, а Тузик грыз сахар, лежа около своей змеи, как победитель.

Одна женщина рассказала, как кому-то в дом принесли ящик торфа, и в нем была замерзшая змея, но ее никто не заметил, кроме мальчика, который ползал на четвереньках, и потом рассказывал маме, что в ящике "сидит рыбка", а мама так ничего и не сообразила, пока змея не отогрелась и не укусила мальчика, и он умер. Дослушав этот рассказ, все стали кричать на нас, что мы паршивые мальчишки, столько времени держали такую собаку в овраге, и теперь нужно сделать так, чтоб эта собака никуда от нас не ушла и жила при наших домах, как общая собака.

Ленька, как всегда, знал больше всех и рассказал, что собаки-змееловы на Суматре ценятся на вес золота. Тузик, конечно, не с Суматры, но просто встречаются экземпляры собак, обладающие необыкновенным мужеством. Они не отличаются большой физической силой и ростом, но славятся полной неустрашимостью. Попадется змея - змея! Пантера? Они и на пантеру кидаются, защищая человека. Мгновенно вцепляются хищнику в хвост, и, пока пантера разбирается, что там у нее происходит с хвостом, хозяин собаки успевает пронзить хищника копьем или в крайнем случае спастись бегством...

В общем, Тузик оказался очень покладистый, общительный песик, прощал малышам все их глупые выходки, когда его дергали за хвост или осыпали песком из формочек. Даже когда история со змеей уже позабылась, всем нравилось, что у нас завелся такой Тузик...

В то время я довольно много размышлял о любви, откуда она вдруг берется, и как это получается, что ты внимания не обращал на человека и вдруг начинаешь замечать, что он не такой, как другие, а совсем особенный и хороший. Ну, и попутно я стал думать, откуда начинается и как разрастается ненависть.

Считается, что мальчики о таких вопросах совершенно не думают. И очень хорошо, пускай считается и дальше, нам так гораздо спокойнее, ничего нет противнее, когда мешаются в твои личные дела.

Так вот, у нас как-то завелась легкая неприязнь с одной кучкой мальчишек и парней из дальнего квартала. Известно, как это начинается: кто-то идиотски сострил, кто-то хихикнул, на другой день кто-то это все припомнил и добавил, и скоро начинаешь замечать, что парни, которые совсем недавно казались тебе ничего себе, оказывается, очень противные.

Началось, кажется с Тузика, они, конечно, завидовали, что у нас такой песик, который почти у всех на глазах задавил змея. Он был общей собакой, но спать ходил к Леньке, и это было справедливо - ведь он его спас от гадюки!

Не знаю, может быть, мы немножко хвастались Тузиком? Может быть! А парни эти, наши будущие злодеи, хвастались какой-то кавказской овчаркой, которую якобы зовут Мамед и которой у них, конечно, и на свете нет, но которая якобы умеет давить волков. Мы, конечно, хохотали и приглашали, чтоб они приводили собаку к нам в гости, а волков мы им достанем!

Потом все это стало понемногу всем надоедать, и однажды мы большой общей компанией, даже с многими девочками, отправились на экскурсию в старинную усадьбу-музей. Там разбрелись, осматривая статуи, и антресоли для музыкантов, портреты, и конюшни, и старинный парк с густыми аллеями.

И тут они нам устроили подлость такую, что даже подробно вспоминать противно. У одного из ихних парней отец был водитель грузовика, и, как потом оказалось, он обещал заехать в усадьбу-музей и отвезти всех экскурсантов домой.

Ихняя компания это все знала с самого утра, они пересмеивались, обменивались намеками, но ничего нам не сказали, и когда мы вернулись из парка к сборному пункту, то успели только увидеть, как они уже отъезжают, забравшись в кузов.

Мы еще не понимали, что это подлость, думали, какое-нибудь недоразумение, и бежали за машиной, махали руками и кричали, а они делали вид, что не слышат, но, отъехав подальше, стали нам махать ручками и приплясывать.

Мы были усталые, идти было еще очень далеко, и, конечно, здорово бесились и, топая к дому по обочине шоссе, задумывали, как бы им отомстить.

Леня предложил, что он в следующий раз попросит своего папу-полковника, у которого в распоряжении энное количество машин, прислать за нами крытую военную машину, и мы выберем день, когда пойдет дождь, и прокатим мимо наших врагов и еще обрызгаем их грязью.

- У тебя же папа генерал, - сказал я Леньке. - Что это он вдруг в полковники попал?

- Я говорил, что он генерал? - изумился Леня. - Он полковник. Неужели не понятно? Он в звании полковника, но должность занимает генеральскую. Вы что, не слыхали, что так бывает очень даже часто?

Мы слыхали, и мы очень устали, и плелись очень долго до дому, и дождик пошел ради нас, а для мести нашим злодеям ничего не могли придумать и только в конце пути Ленька предложил сделать так:

- Мы промчимся мимо них, но в ту минуту, когда они решат, что мы такие же подлецы, как они, мы вдруг остановим машину и скажем: садитесь, пожалуйста, ребята, неужели вы думаете, что мы способны проехать мимо и бросить вас тут одних?

Стали спорить, какая месть лучше, но тут дождик еще припустил, и мы, мокрые, шлепая, скользя по грязи, кое-как добрались до дому, так ничего и не решив.

Но с этого дня мы стали подумывать, какую бы им сделать пакость. И, как оказалось, их мысли работали, как говорится, в том же направлении.

Песочного цвета, громадная, лохматая кавказская овчарка, которая имела диплом, что ее отец загрыз восемь волков! Свирепая, с широченной грудью и обкусанными ушами собачища, оказалось, существует на самом деле!

Мало того, Дранке кто-то давал ее водить гулять на сыромятном ремне. По одному ремню было видно, на что способна эта зверюга, если начнет рваться!

Наши злодеи почти каждый день стали прохаживаться с этим диким чертом вдоль оврага на нашей стороне, и Дранка двумя руками с натугой еле удерживал его, когда тот тащил его за собой.

Общественность, в особенности у кого были дети, в пашем доме возмутилась, были приняты меры, и этого Мамеда строго-настрого было запрещено даже близко подводить к нашей территории, так что Дранка теперь только издалека кричал со своими мальчишками всякие глупости вроде:

- Скорей давайте сюда вашего Тузика, тут змея! - Или звали: - Тузик, Тузик!.. Тузик!.. Иди сюда!

Мамед вставал на задние лапы, рвался, и мы, конечно, понимали, что нашему маленькому Тузику вмиг придет конец, если этот черт до него дорвется.

Едва на горизонте появлялся окаянный песочный Мамед, весь дом, начиная с малышей, кидался спасать и прятать Тузика. Его звали, ловили, подкармливали печеньем, заманивали и запирали где-нибудь, чтоб он не мог выскочить и случайно попасться на зубы дикой кавказской собаке.

Тузику не очень нравилось, когда ему навязывали какую-нибудь веревку или детский поясок и держали на привязи. Довольно насиделся на цепи у своего Сторожилы! Поэтому мы, дождавшись, когда песочного зверя уведут и опасность минует, иногда водили Тузика прогуляться по оврагу.

Самой мирной компанией, даже с несколькими девочками, которые увязались за Галей, мы гуляли однажды по опушке кустов, а наш несчастный Тузька, не чуя беды, шнырял по полю, подскакивал, делая вид, что вот-вот поймает мыша, или копал землю, разрывая чью-то норку, наверное какого-нибудь крота, который в это время отдыхал где-нибудь в безопасном подвале своего домика, посмеиваясь над тем, кто там пыхтит у него на крыше.

А Дранка со своими паршивцами, оказывается, сделали вид, что ушли, а сами вернулись и затаились в кустах, и теперь вдруг они все выскочили с каким-то идиотским торжествующим воплем вроде:

- Эхе-э-э! Хе-э!.. - И впереди всех выскочил, натянув, как струну, свой толстый ремень, этот самый пес Мамед. Скорее всего Дранка с прихвостнями хотели просто нас напугать. Не нас самих, а чтоб мы перепугались за Тузика, конечно. Но тут случилось то, чего, наверное, они сами не ожидали и не хотели.

Мамед рявкнул, вырвал поводок из рук и кинулся на нашего бедного змеелова.

Никто ахнуть не поспел, как Тузик, поджав хвост, дунул в кусты, Мамед за ним напролом, с разинутой пастью, и они оба прямо кубарем с треском покатились на дно оврага. Кавказец рванул напролом, ломая кусты, только треск пошел, оба они исчезли из глаз и через минуту выскочили на луг по ту сторону оврага. Тузик, спасая свою потрепанную, лохматую шкурку, прижав ушки, мчался во весь мах, как кролик, за которым гонится матерый волк.