Колчаковщина: Гражданская война в Сибири - Николай Дмитриевич Авксентьев

когда решалась судьба всей нации, после года страшнейших испытаний, Россия, как равная, вступила бы в семью свободных народов. Это признание было уже отчасти совершившимся фактом со стороны наших союзников и братьев в лице чешской армии. Между чехо-словацким Национальным советом и нашим правительством было взаимное доверие и все время сохранялись дружеские отношения.

Но в ночь на 18 Ноября все это было разрушено нелепым и преступным государственным переворотом в Омске, совершенным авантюристами, ренегатами и реакционерами. Переворот этот произвела группа монархически настроенных офицеров, спекулировавшая на невежестве населения, сама политически незрелая. Эти люди претендуют на то, что они действовали как патриоты, поставив на место законного правительства Колчака, который является в их руках куклой и которого они мечтают заменить настоящим монархом. Я утверждаю, что они являются худшими изменниками и злейшими врагами России.

Своим бессмысленным преступлением они разрушили единство России. Армия в настоящее время взволнована. Чехо-словаки не признают нового правительства. Уфимское правительство (Комитет членов Учредительного Собрания) выступило против него. Семенов объявил открытую войну против Колчака и препятствует перевозке войск и подвозу военных припасов на фронт. Сибирь снова находится в состоянии брожения, и вопрос о признании российского правительства союзниками снова отсрочен.

Участники государственного переворота поставили себя на один уровень с большевиками, так как и те и другие совершают насилие над волей истинной демократии. Своим переворотом они разрушили веру демократии в возрождение свободной России, так как они создали правительство из реакционных элементов, находящихся в борьбе с демократией.

Тем самым они подготовили новую почву для большевистской агитации и дали большевикам полное право утверждать, что правительство, с которым большевики борются, есть контр-революционное правительство. Они лишили армию и демократию энтузиазма в их борьбе за единую Россию, так как они отняли у них веру в свободную Россию.

В настоящее время Россия может возродиться лишь механически, при помощи вооруженных сил союзников, так как теперь мы не можем рассчитывать на нашу собственную армию, которую временное правительство создало с таким трудом и такой любовью.

Таково в настоящее время положение дел в России с демократической точки зрения. Я убежден, что демократия будет снова, как прежде, бороться с ее основным, врагом — большевизмом, но она будет вынуждена бороться также и против правительства авантюристов и большевиков справа, каким является в действительности правительство Колчака.

Как должны действовать союзные демократии, чтобы помочь России? Я снова утверждаю, что для дела возрождения России помощь союзных демократий чрезвычайно существенна и в высшей степени желательна. Россия ждет этой помощи с доверием, но союзные демократии должны дать себе отчет в том, что одна техническая помощь, т.-е. посылка одних войск, припасов и военного снаряжения Колчаку — будет при настоящих условиях помощью русской политической реакции. Поэтому я не думаю, что будет вмешательством во внутренние дела России, если союзники, в особенности Америка и ее благородный президент Вильсон, определят условия, при которых помощь может быть оказана: таким условием является восстановление в России порядка, порядка права и справедливости вместо режима притеснений, порядка демократии, а не реакции; при этом воля русского народа не должна быть разрушена.

Еще недавно союзники заявили, что непременным условием мира с Германией является уничтожение кайзеризма, который является угрозой миру и демократии. Я убежден, что в настоящее время союзники не будут помогать созданию в России угрозы для демократии и для мира. Больше того, они должны помочь этой демократии, истощенной гражданской войной, восстановить нарушенный закон и порядок и возродить свободную Россию.

Я верю в свободную демократию Америки, которая всегда питала глубокую симпатию к русской демократии. Я верю в силы русского народа, как бы ни были они в настоящее время истощены. И, несмотря на ужасное настоящее, я продолжаю верить в светлое будущее России.

В. Зензинов

Правда о неправде

(Письмо в редакцию «Общего Дела»)[2].

Немало лжи и глупостей было написано о партийности и негосударственности избранного в Уфе временного всеросс. правительства. Еще больше, вероятно, было об этом сказано. Делают это либо по неведению, либо ради определенных политических соображений. И сейчас, в настоящей статье, я вовсе не собираюсь открывать борьбу с теми, кто к этой борьбе был прикосновенен. Я заинтересован только в восстановлении истины и, восстанавливая ее, апеллирую ко всем участникам и свидетелям описываемых событий. Я не только убежден, но я знаю наверное, что все беспристрастные люди, свидетели и участники этих событий, независимо от их собственных политических взглядов, полностью подтвердят правильность моих показаний, которые будут носить исключительно фактический характер.

Как известно, на Государственном совещании в Уфе 22 сентября было единогласно избрано временное всероссийское правительство в следующем составе: Н. И. Астров (член партии к.-д.), Н. Д. Авксентьев (член партии с.-р.), ген. В. Г. Болдырев (беспартийный), П. В. Вологодский (беспартийный), Н. В. Чайковский (член н.-с. партии). Одновременно на том же Совещании к ним были избраны заместители — к каждому свой — в лице: В. А. Виноградова (член партии к.-д.), А. А. Аргунова (член партии соц.-рев.), генерала М. В. Алексеева (беспартийный), проф. В. В. Сапожникова (беспартийный), В. М. Зензинова (член партии соц.-рев.). Ввиду отсутствия в Уфе некоторых избранных лиц, правительство начало функционировать в составе Авксентьева, Болдырева, Виноградова, Зензинова и Сапожникова; через несколько недель Сапожникова в правительстве заменил вернувшийся с Дальнего Востока Вологодский. В таком составе правительство и оставалось до самого дня его свержения, т.-е. до 18 ноября.

При обсуждении кандидатур, равно и при самых выборах партийность намеченных лиц, конечно, принималась во внимание наряду с другими их качествами и особенностями, но это делалось, так сказать, неофициально. О каком бы то ни было партийном представительстве здесь не могло быть и речи — этот момент единодушно подчеркивался всеми участниками Уфимского совещания. Мало того, в согласительной комиссии — в этой лаборатории, в которой протекла вся основная работа Совещания — были официально оглашены представителями партий обязательства, согласно которым ни одна из политических партий, члены которых войдут в правительство, не имеет права их отзывать оттуда, не имеет права оказывать на них воздействие, не имеет права требовать у них отчета в их действиях. Члены правительства по воле всех участников Уфимского совещания должны были быть совершенно свободны и независимы в своей деятельности. Такие заявления, здесь же запротоколированные, были сделаны М. Я. Гендельманом от имени партии с.-p., Л. А. Кролем от имени партии к.-д. и С. Ф. Знаменским от имени партии н.-с. Вошедшие в правительство члены различных политических партий выразили готовность в случае надобности на время своего пребывания в правительстве выйти из партий, но по решению согласительной комиссии такого требования к ним предъявлено не было, и совещание удовлетворилось теми формальными заявлениями от партий,