Та, кто приходит незваной - Татьяна Тронина

Лиля взяла листок, потом вскинула голову, глядя Евгению прямо в лицо. Смуглый, темная щетина, темно-карие глаза, длинный нос с горбинкой, впалые щеки.

– Вы русский? – спросила Лиля, и тут же разозлилась сама на себя: – Я не потому, а просто…

– У меня бабушка грузинка.

– О, заметно! – улыбнулась Лиля. И опять смутилась: – Но я не потому… Просто я патологически любопытна, мне все надо знать. Кто, что, сколько лет, откуда, как… Пока не выведаю – не успокоюсь. Да! И секретов мне тоже доверять нельзя, сразу предупреждаю.

– Мне тридцать семь лет. Москвич. В браке двенадцать лет. Сыну Ленечке шесть… Что еще? – Он задумчиво почесал бровь. – Пью, курю иногда… О других вредных привычках рассказывать?

– Простите… – морщась уже всем лицом, пробормотала Лиля. – Только я не хотела выпытывать буквально все. Мой характер дурацкий, еще раз простите!

– Ну почему? – устало, даже равнодушно, пожал плечами Евгений. – Если нам придется работать вместе, то мы правда должны все знать друг о друге. Мы же не офисные клерки, которые сидят в своей конторе с девяти до шести, и перерыв на обед у них строго с часу до двух. Да и офиса, как такового, у нас тоже нет. Поэтому мы оба зависим от своих вторых половинок, от детей… У вас ведь тоже ребенок, я слышал? Если, не дай бог, простудится, уже из дома не вырветесь… Муж вечером не отпустит со мной сцену обсудить или что еще… Да? Меня супруга тоже иногда делами загружает, и я не во всякое время свободен. Так что мы должны, именно должны подстроить свою личную жизнь друг под друга. Заранее договориться о том, где будем встречаться. Хотелось бы, конечно, где-то посередине, чтобы и вам, и мне не приходилось тратить лишнее время на дорогу…

Он говорил своим мягким, глуховатым голосом, чуть растягивая слова, и Лиля постепенно успокаивалась. Она сморозила глупость (или не глупость, но повела себя слишком бесцеремонно, заставив собеседника откровенничать). Тем не менее Евгений удивительно легко и по-доброму все исправил. Даже больше того – убедил Лилю в том, что она совершенно права, суя свой нос куда не следует!

– Конечно, обо всем договоримся. Придется подстраиваться друг под друга. У меня, кстати, утро и день почти свободны, – выдохнула облегченно Лиля. – Вечером сложнее, но я тоже вырваться могу. Будем общаться по телефону, иногда встречаться. Муж у меня нормальный. Совершенно спокойно относится к моей работе, все понимает. Хотя, бывает, раздражается, если уж слишком задерживаюсь где-то. Свекровь – вообще золото, она занимается домом и дочкой… Своей внучкой то есть. У меня дочь, Викуся, ей одиннадцать, она уже взрослая…

Лиля в этом коротком монологе рассказала о себе тоже практически все самое главное, единственное – не упомянула о своем возрасте. То, что ей тридцать два, не имеет к работе никакого отношения.

– Наши вкусы должны совпадать? То, что касаемо искусства, я имею в виду? – спросил Евгений.

– А, какие фильмы и книги любим? – кивнула Лиля. – Пока без разницы.

– А вдруг не сработаемся? – улыбнулся он.

– Да ну! Если люди не могут договориться, то вовсе не потому, что один читает Джойса в подлиннике, а другой – иронические детективы. Просто эти двое не умеют общаться. Социопатия не зависит от образования и количества прочитанных книг.

– Согласен, – Евгений протянул руку, и Лиля пожала ее.

…Конечно, он заплатил за нее, хотя Лиля отчаянно сопротивлялась.

Потом Евгений Лазарев отправился в сторону Китай-города, а Лиля, под зонтиком, – к метро «Чистые пруды».

Трель мобильного. «Вера» – на экране.

– Кхе-кхе… – В трубке раздался хрипловатый голос подруги. – Селуянова, ты как, не занята? Вот послушай, сейчас отрывок почитаю.

– Верунчик, привет! Я на Чистых прудах, иду к метро. И дождь! Давай потом?

– На Чистых? – обрадовалась Вера. – А я неподалеку от Рождественского. Тут довольно милый подвальчик, с пирогами. Подходи, поболтаем.

Лиля задумалась. По-хорошему, надо бежать домой, к семье. Делать с дочкой уроки, готовить мужу ужин… Но с другой стороны, Викуся, дочь, вчера хвасталась, что уроков им пока не задают, а ужин обычно готовила любимая свекровь, Раиса Петровна. Ко всему прочему, муж, Сережа, понимал особенности профессии жены… Словом, не родные, а золото.

Тем не менее все равно совестно. Одно дело с коллегой над сценарием работать, другое – пьянствовать с Верой. Да-да, а что иначе лучшая подруга делает в том подвале с пирогами? Наверняка закусывает ими горячительные напитки…

– Ладно, сейчас буду, – заглушив голос совести, согласилась Лиля.

Расстояние от Чистых прудов до Рождественского бульвара молодая женщина преодолела довольно быстро.

– Уф, привет. Не жизнь, а сплошной общепит. – Лиля скинула плащ, села напротив подруги, огляделась. Подвал под старину, интерьер – с древнерусскими, купеческими мотивами. – Второе кафе за день у меня, между прочим.

– Весело живешь…

Перед Верой на столе – блюдо с пирогами, графин с каким-то напитком янтарного цвета.

– А там что? – с любопытством спросила Лиля, кивнув на графин.

– Медовуха. Будешь?

– Буду немного. Пожалуйста, мне пирог с семгой, – обернулась она к официанту.

– А говорила, не голодная, еще где-то посидеть успела.

– Нет, там я только чай пила, есть я тогда не хотела…

– С кем ты чай пила? – Вера подперла щеку кулаком, приготовившись слушать.

…Вера – десятью годами старше Лили. Писательница. Творила под псевдонимом Ганна Борн.

Невысокая, полноватая, с седыми уже волосами (Вера их не красила, поскольку считала, что натуральная седина – это стильно, выделяет женщину из толпы). С темной выпуклой родинкой на щеке, неподалеку от носа, напоминающей формой и размером крупную изюминку. Вполне себе обычное кожное образование… Но всякий, кто разговаривал с Верой, неизменно таращился на эту родинку.

Вера свою родинку тоже уважала (как и естественную седину) и удалять не собиралась, считая буквально второй своей «изюминкой».

С точки зрения Лили, ее старшая подруга выглядела вполне милой и симпатичной женщиной, и даже пегая седина Веру не особенно портила. Но вот эта дурацкая родинка! Она слишком бросалась в глаза, навязчиво привлекала к себе внимание, она затмевала саму Веру, она даже мешала иногда слушать Веру…

– Чащин позвал меня, – не сразу сбросив с себя «родинковый гипноз», сообщила Лиля.

– Чащин? О, поздравляю! – обрадовалась Вера. – Ты всегда мечтала опять работать с ним. Что-то стоящее?

– Пока трудно сказать, – кусая губы, призналась Лиля. – Он мне пару подыскал, еще одного сценариста. Вернее, это театральный драматург… Чащин заявил – мы с соавтором должны объединиться и создать гениальный сюжет. Но, мне кажется, ничего не выйдет. Мой новый партнер неплохой мужик, вот только у меня к нему какое-то отторжение возникло, на уровне флюидов. И даже жалко его… Чащин намекнул, что тот от безденежья в сценаристы подался. Вот ведь подведу этого дядьку, если откажусь от совместной работы…