Последний бой - Сергей Соболев

— Моя рация тоже что-то не работает, — обеспокоенно произнес Алексеич, на которого близкая стрельба, кажется, произвела сильное впечатление. — Что за чертовщина...

— Похоже, чечены решили двинуть в объезд, — подал реплику Бушмин, после чего еще сильнее нажал ладонью на плечо операциониста, заставив таким образом того согнуться на заднем сиденье едва не в три погибели. — Извините за временное неудобство, Георгий... Леший, внимательно секи фишку! Что-то мне не нравятся эти маневры.

Колонну разорвали классически: сразу в двух местах в ее состав вклинились посторонние транспорты числом до пяти единиц. Причем Бушмин готов был поклясться, что все происходящее у них на глазах имеет отнюдь не спонтанный, не случайный, а хорошо организованный характер.

Голова колонны двигалась в прежнем направлении и даже чуть увеличила скорость вслед за вышедшим вперед после перекрестка джипом «Тойота». А поскольку в УКВ-диапазоне творился сущий ад, предупредить «головку» об образовавшихся разрывах не представлялось пока возможным.

Первый разрыв возник, кажется, по вине водителя того «Лендровера», в котором находились Вадим Голубев и его телохранитель. Существует ведь строгий порядок при прохождении подобных колонн: каждый водитель должен следовать строго за впереди идущим транспортом, с минимально допустимым интервалом между ними. А водила джипа, присланного в Ханкалу за московскими нефтяниками, заметно притормозил, позволив таким образом не только оторваться «головке», крайним в которой сейчас шла машина с двумя сотрудниками Бушмина, но и встать впереди «середки» невесть откуда взявшейся здесь еще одной милицейской тачке (этот лишний, явно сторонний, еще один «УАЗ» с какими-то сомнительными символами на бортах, выкатил в переулок через открытые ворота одного из частных домовладений, обнесенных крепкой каменной стеной).

Дальше — больше. Ничтоже сумняшеся, водитель «Лендровера» — вайнах, работающий в охране «Грознефти», двинул вслед за этим «левым» «УАЗом». Но не прямо по улице с целью нагнать головную часть колонны, а до ближайшего поворота, до которого было около сотни метров, а затем — направо, в другой переулок.

«Бэха» на этой развилке притормозила, затем после паузы в несколько секунд фыркнула сизым облачком выхлопов и, взревев дизелем, припустила вслед за удаляющимися прямо на глазах машинами головной части колонны.

Леший, поняв, что ему не удастся объехать чеченских ментов, которые поставили в аккурат перед ними свою тачку, развернув ее поперек дороги и заблокировав таким образом их проезд по этой довольно узкой улице, между кирпичных оград почти не поврежденных здесь войной частных домовладений, попытался было сдать назад... Но не тут-то было: концевой БТР чуть подотстал на последнем пройденном ими перекрестке, и вот эта заминка выделенных для охраны «вэвэшников» позволила легко вклиниться между «УАЗом» и «броней» сразу двум «левым» тачкам, одна из которых, старый-престарый «рафик», несла на бортах некое подобие милицейской символики...

— Зашибись! — выругался Подомацкий. — Командир, кажись, нас взяли в клещи?!

— Всем заблокировать дверцы! — спокойным, каким-то неожиданно спокойным даже для самого себя голосом скомандовал Бушмин. — Леший, базарить с нимибудешь ты... если потребуется, и я подключусь! Остальным — помалкивать в тряпочку! Полковник, это касается прежде всего вас.

Из динамика автомобильной рации по-прежнему доносилась какофония звуков, среди которых иногда угадывались обрывки человеческой речи. (Те же самые звуки вливались в ухо Бушмина через проводок от «Кенвуда», двое его бойцов пока никак себя не проявили и не давали о себе знать. Андрей в сердцах выдернул микродинамик из ушной раковины.)

Алексеич, грузно развернувшись в своем кресле, метнул сердитый взгляд на Михайлова, чье лицо сейчас было скрыто спецназовской шлем-маской.

— Что за ерунду вы тут городите, майор?! Что это еще вы затеяли? Вы что, слепые?! Не видите разве, что это — чеченская милиция?! Ну-ка... Сейчас я сам разузнаю, в чем причины задержки...

Экс-гэбист попытался покинуть «уазик», но Подомацкий, цепко ухватив его за локоть, вернул полковника обратно, в кресло пассажира.

— Заткнись, касатик! — гаркнул Леший, одновременно уменьшая громкость рации до минимума. — Глухой? Тебе что было сказано! Мигом заблокировал свою дверцу!! Попробуешь выйти без команды... тогда пеняй на себя!

Пока суть да дело, их машину как-то неспешно, передвигаясь как бы с ленцой — это, конечно, обманчивое впечатление, потому что действовали эти люди достаточно быстро и толково, — обступила примерно дюжина вайнахов.

Половина или чуть больше из них были экипированы под чеченских омоновцев. Возможно, они и вправду состоят в этом подразделении. Другие, что не могло не настораживать, были одеты в зимний камуфляж без опознавательных знаков.

Все хорошо вооружены и все как один в масках.

Прежде чем их старший подошел к заблокированному посреди узкой улицы «уазику», из переулка, в котором пару минут назад скрылся вслед за левой тачкой один из «Лендроверов» — а именно тот, в котором расположились Голубев и его «личник», выползла «бэха» и покатила прямо к ним.

Бушмин уж было слегка воспрял духом, предположив, что это нарисовалась БМП с охраной — вернулась, заложив небольшой круг. Но, как выяснилось, зря: это была явно чужая броня, без каких-либо опознавательных знаков.

Дело, однако, быстро принимало дурной оборот.

В который уже раз в своей практике Бушмину доводилось отдавать должное нохчам, их крайней наглости, помноженной на природное мужество — а порой и бесстрашие, доведенное до фанатизма, — и недюжинную уверенность в себе, в своем родовом превосходстве над другими человеческими особями. Вот и сейчас, высыпав на тихую грозненскую улочку из своих машин, они, кажется, не обращали ровным счетом никакого внимания на застывший всего в двух-трех десятках метров — и выглядящий сироткой, как малый ребенок, которого случайно потеряли в городе его взрослые родители, — бронетранспортер федералов, из которого, кстати говоря, наружу так никто и не рискнет высунуться...

Пока вайнахи окружали армейский «уазик», пока их волчьи ноздри принюхивались к добыче, которой теперь вроде как некуда было деваться, Кондор сделал две вещи.

Первый его поступок являлся чисто рефлекторным: он снял свою «сучку»[2] с предохранителя, передвинув флажок на стрельбу очередями.

Второй поступок был уже вполне осознанным: Кондор, вжикнув «молнией» куртки, расстегнул один из кармашков «лифчика», прихваченный липучкой, и извлек оттуда — проигнорировав лежащую в другом кармашке менее мощную, а значит, и менее эффективную в их положении «РГО» — старую добрую «Ф-1», известную также как граната-"лимонка".

Впрочем, поначалу нохчи не проявляли особой агрессивности: быстро взяли «уазик» в колечко, не приближаясь, впрочем, к машине ближе чем на пять-шесть шагов, предоставив своему старшему вести переговоры.

К «УАЗу» подошли двое вайнахов. Один из них, верзила под два метра ростом, настоящий горский богатырь, — даже объемистый зимний камуфляж не способен был скрыть его мощного телосложения, — держащий на сгибе правой руки «ляльку»[3], занял позицию ближе к корме «уазика», в аккурат с той стороны, где расположился Бушмин. Другой же, явно старший всей этой компании, у которого из оружия имелся при себе лишь «стечкин» в поясной кобуре, неспешно подошел к дверце водителя, чуть пригнувшись, заглянул вовнутрь, затем как-то даже преувеличенно вежливо постучался костяшками пальцев в стекло.

— Приспусти маленько стекло, — разлепив губы, сказал Бушмин. — Спроси, кто такие и что им нужно.

Приспустив до половины стекло, Подомацкий адресовал эти же вопросы вайнаху в маске, на бушлате которого имелись эмблема и соответствующие надписи, удостоверяющие — если, конечно, он не раздобыл где-то на стороне этот комплект формы — его принадлежность к местному ОМОНу.

— Заместитель командира ОМОНа Султыбеков, — представился старший нохча и даже достал из кармашка ксиву сотрудника УВД, которую, впрочем, развернув лишь на мгновение, он тут же сунул обратно. — А вы кто такие? И почему идете отдельно от колонны?

«Во дает вайнах! — подумал про себя Бушмин. — Сами же разорвали колонну, а теперь нам же это ставят в вину».

— А у нас, брат, на куртках все написано, — осклабился под маской Леший (у него на коленях тоже лежит «сучка», причем развернута она дулом к абреку). — Кстати, у вас рация работает? Тоже нет? Эфир забит помехами? Жаль... Кстати, друг, а чего это вы нас вдруг тормознули? Нас вроде как самРамзан сюда, к вам, пригласил...