Н - 7 (СИ) - Ильин Владимир Алексеевич

— Посмел, — навис над ним князь, чтобы старику пришлось задрать голову вверх.

— Против тебя встанут все, — шипели на него с пола. — Ты переступил черту. А я, я, старый дурак, хотел тебе помочь! Ты не получишь имя, слышишь?!

В ответ Юсупов раскрыл левую ладонь и ссыпал на пол три перстня с мелкими камнями в оправах.

— Эти юристы. Я нашел каждого из них. Выкрал. Пытал. Не верил и пытал до смерти.

— Это против правил! — Вспыхнул яростью Трубецкой. — Переговоры не завершены!

— Какие могут быть правила, когда дело касается семьи? — Ощерился оскалом Юсупов.

Искры электрических разрядов гуляли между кожей его руки и рукавом.

— Моей семьи. — Надавил князь дрожащим от гнева голосом.

— И моей, моей тоже, не забывай об этом, — облизнув губы, совсем иначе посмотрел на него Трубецкой.

И испуганным тот вовсе не казался — равно как и побежденным.

— Хочешь, чтобы об этом узнали все? — Дернулся он вперед и с досадой отпрянул, когда спица кольнула его кожу. — Я оставил распоряжения. Оригинал договора тебе не достать.

— Я покажу тебе океан боли, и ты передумаешь.

— Этим меня не взять, — слегка нервно рассмеялся старик. — Поэтому ты все еще говоришь со мной. Моя смерть только добавит тебе проблем. Мы с тобой вынуждены будем говорить.

Князь Юсупов коротко кивнул в сторону, и незримо следовавший до этого за ним Амир зашагал по залу, рассыпая вдоль стен красный порошок, отдававший запахом пороха и крови.

— Скоро все сгорит дотла. Пожарные машины не допустят. Ты умрешь и не узнаешь, чем все закончится, — спокойной мантрой произнес Юсупов.

— Ты проживешь не дольше, — медленно покачал головой хозяин дворца. — После всего, что ты натворил. После всего, что натворил твой пророк!!!

— Ксения вне политики. Император об этом знает.

— Причем тут Ксения?! Пожелал всех обмануть? Думал, никто не догадается?! Я говорю о Максиме!

— Он технический ребенок — тоном, будто повторял себе это сотни раз, автоматически произнес князь.

Правда, уже не тем тоном, каким он был два десятка лет назад, когда он выбрасывал новорожденного сына в приют. И не тоном, какой был семь лет назад — когда имя Максима вдруг проявилось вновь, обескуражив успехами тех, кто посчитал его давно мертвым — но выполнившим долг перед кланом. Долг, о котором тот и не знал, впрочем, но ради которого был рожден.

В этом же тоне, произнесенном князем, уже проступил оттенок сомнения — только со стороны это различить трудно. Надо слышать десятки раз — в прошлые годы, когда с успехами выброшенного бастарда приходилось считаться. И сотни — в последние месяцы, полные крови, смертей и триумфа. «Это технический ребенок» — повторял князь и уже сам себе не верил.

Однако Максим определенно точно не был пророком.

— Талант Веденеевых передается только по женской линии, — отмахнулся князь Юсупов от неожиданно громкого смеха в ответ на свою реплику. — И мы никогда не применяли дар пророка для достижения политических целей.

— Скажи мне, соври мне это еще раз, ты, ты, узурпировавший власть в Империи на сотни лет! — Безумцем смеялся Трубецкой.

И людям Юсупова пришлось чуть сместить спицу, чтобы тот не самоубился об нее сам.

— Ты сошел с ума, старик. — Поджал губы князь.

— Да неужели? — Отсмеявшись, зло смотрел на него хозяин дворца. — После того, как твой сын спас жизнь Императору и приставил к нему своего Первого Советника?! После того, как единственным возможным наследником, не вовлеченным в смуту, стал цесаревич Сергей Дмитриевич, которому Максим спас сына?! Или после того, как спасенному принцу влил свою кровь Мгобе, а этот проклятый южанин набил таких татуировок — живых татуировок! — что у Ивана Сергеевича не будет конкурентов в поколении?!

— Посмотрим, что Намаджира и Мгобе за это еще потребуют…

— Ни-че-го! — С неким даже восхищением смотрел на него Трубецкой. — Я навел справки, им было просто интересно! Противоядие уже было найдено к этому времени. А привел их к нашему цесаревичу твой пророк. — Горели его глаза яростью убеждения.

— Ты продолжаешь смотреть на меня, уважаемый князь, будто я тебе что-то отвечу. — Стоял на своем Юсупов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Три, три поколения императоров, за спиной которых будет Максим!.. Или ты просто не контролируешь пророка? — Неожиданной догадкой пронеслось в глазах Трубецкого.

— У клана действительно есть пророк, и зовут ее Ксения. Моя дочь и твоя внучка, раз ты ее признаешь.

— Не контролируешь, — ошарашенно покачал головой Трубецкой.

— Ты, впрочем, тоже не контролируешь своего внука, — равнодушно произнес Юсупов, уставший от старческих бредней, и знаком показал Амиру поторапливаться с огненной мессой.

— Я-то думал, что ты в курсе всего безумия, что затеял Максим. Что ты сам стоишь за всем этим. — Принялся раскачиваться Трубецкой из стороны в сторону, стоя на коленях. — Эти странные законы, которые скоро пойдут на подпись… Я видел в них твою руку! Я вынужден был действовать! Их необходимо остановить, но император не слышит, не желает слышать никого, кроме своего Первого советника!

— Какие законы? — Насторожились в ответ.

— Он хочет отдать власть простым людям!

— Бредни. — Фыркнул князь Юсупов.

— Закон о создании нижней палаты Сената почти готов, — давил голосом Трубецкой. — Взамен уничтоженному Сенатскому дворцу строится новый, где для нижней палаты уже отведены помещения.

— Это попрание прав знати.

— Император не претендует на княжеские привилегии. — Засуетился Трубецкой, глядя на завершающего обход зала Амира. — Он собирается отдать часть своей власти, на своих землях и над собственными людьми. Первый советник наплел ему, что это улучшит собираемость налогов, ведь законы о налогах будут принимать народные избранники. А верхняя палата, из благородных, вправе заблокировать любой закон.

— Что черни скажут, то они и примут.

— Кто скажет? — Потянулся Трубецкой к шубе Юсупова, игнорируя спицу. — Скажи мне, кто получит власть над новым сенатом? Первый советник? Максим? А верхняя палата?! Как можно верить в благоразумие людей, на шее которых пятерня Первого советника, а в кармане — рука княгини Борецкой?! Сколько лет понадобится Максиму, чтобы благородные тоже стали подчиняться решениям Сената?

— Это немыслимо.

— Сегодня — да. — Отчаянно закивал Трубецкой. — Но через сотню лет? Кем мы станем?! Реликтом, посмешищем с древними титулами, без власти и денег?! А может, мы сами отчаянно будем бороться, чтобы избраться в этот Сенат?! У Максима есть на это время! Твое сиятельство, мы беззащитны перед будущим!

— Так чего ты хотел от меня? — Чуть отшатнулся от него Юсупов, чтобы тот отпустил полы шубы и вновь сел на колени.

— Я желал, чтобы ты отдал часть власти мне. Но у тебя нет этой власти. — Умно и жестоко смотрел на него хозяин дворца. — Теперь нам с тобой надо думать, как лишить этой власти Максима. Тебе — в первую очередь. Ведь это твой сын пожелал лишить нас всего. Как ты убедишь остальных, что не приказывал ему этого? Как докажешь, что не захватил в империи власть? Тебя ведь не любят, твое сиятельство. Тебя ненавидят. Ты слишком богат и слишком многих убил в той резне. Ты сжег мой дом, — повел Трубецкой рукой вокруг. — Слишком высоко замахнулся. Твоему клану этого никто не простит. Вас убьют из-за Максима. — Убежденно произнес Трубецкой. — Нас всех из-за него убьют.

— Ошибаешься, твое сиятельство, тебя убью я. — Смотрел Юсупов на перстни под своими ногами.

— Ради кого? Ради технического ребенка? — Посмотрел тот с хитринкой. — Так давай сделку, твое сиятельство. Бери себе бывшую жену и Ксению. А мне отдай Максима. Он же тебе не нужен, ты сам сказал. Если все так, как ты говоришь, что тебе стоит? Ты уже один раз от него отказался. Откажись еще раз.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Господин, жду вашего указания, — с поклоном подошел Амир.

— Та музыка, которую играли днем… Она тебе понравилась? — Уточнил у хозяина разрушенного дворца князь Юсупов.

— Очень. — Истово выпалил тот. — Ты слышал, как искренне играют те, кому есть чего терять?