Вне системы (СИ) - Аянский Егор

Она была прекрасна! Древняя вещь, чей возраст исчисляется сотнями тысяч, а может и миллионов лет, словно только что вышла из-под рук умелого ювелира. Идеальная пирамидка из неизвестного серебристого материала, не потускневшая ни на йоту за целые эпохи. На каждой ее стороне имелась удивительной красоты гравировка с загадочными символами, просто немыслимая для технологий нашего времени. Предмет будто всем своим видом сообщал, что он гость из другого мира.

Старик вновь придвинул листок с фотографией и его подвижные пальцы, один за одним стали дотрагиваться до рисунков в строго определенном порядке: … десятый, одиннадцатый знак. Оставался последний, двенадцатый, и рука Саймона Векслера застыла в нерешительности. Очередная легенда, в эту бесконечно тянущуюся секунду, готова была разбиться о каменную стену реальности. Чудес не существует, и он, как-никто, знал это прекрасно.

Касание.

Не произошло ничего. Цельный и безжизненный кусок странного материала никак не отреагировал на шифр из древней рукописи.

На глаза Векслера навернулись слезы, и он силой швырнул артефакт о стену. Острое ребро пирамидки оставило глубокую выбоину в дорогом покрытии; предмет отскочил на пол, сделал два кувырка по ковру и застыл неподвижно. Старик долго смотрел на него, и внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд, от которого зашевелились остатки волос на голове.

Саймон повернул голову туда, где как ему казалось находился источник неприятного ощущения и вздрогнул. В его личном кабинете стоял самый обычный человек в строгой одежде, ничем не отличающийся от сотен клерков средней руки, что можно встретить в любой приличной организации Нью-Йорка. Разве что каждая, даже самая мелкая деталь его костюма, выглядела невероятно безупречно — ни складки, ни соринки. На голове гостя была надета старомодная шляпа из прошлого века. В руке — черный кожаный дипломат.

Таинственный визитер слегка наклонил голову набок, и его удивительные глаза, цвета небесной лазури, изучающе уставились на Саймона. Это продолжалось около полуминуты, а затем тонкие губы мужчины приоткрылись и старик услышал безупречный английский. У пришельца оказался приятный голос, почему-то напомнивший ему об отце.

— Доброе утро, Саймон Векслер. Надеюсь, ты знаешь правила?

— Вы Торговец? — проскрежетал электронным голосом напуганный старик.

Наверное, попытайся произнеси антиквар это своим когда-то здоровым горлом, он бы не смог выговорить даже такой короткой фразы от охватившего его волнения. К счастью, умный механический помощник справился с задачей.

— Да, я Торговец. — ответил незнакомец. — И мои услуги очень дорого стоят. Ты готов их оплатить, Саймон Векслер?

— Это невероятно! — антиквар затрясся всем телом от возбуждения. Он понимал, что ведет себя совсем не так, как должен вести человек его ранга в присутствии незнакомых людей. Но сейчас ему было плевать на все эти дурацкие нормы этикета — они больше не имели значения.

— Ты не ответил на мои простые вопросы, Саймон Векслер. Ты, — незнакомец сделал нажим на это слово. — Знаешь правила?

— Знаю! Я готов платить! — проскрежетал антиквар. — И хочу ознакомится с прайсом.

— Просто кратко озвучь свои желания. — произнес Торговец.

— Бессмертие и вечная молодость! Идеальный мир и власть над ним!

— Все и сразу? — улыбнулся визитер. — Твои предшественники из Египта и Атлантиды были намного скромнее, Саймон Векслер.

— И где мои предшественники теперь? Они были глупцами и взвалили на себя слишком большую ношу в одиночку. — почти прокричал старик. — А у меня есть единомышленники. Вместе мы сможем оплатить твои услуги.

Торговец кивнул и аккуратно положил свой дипломат на стол. Как не силился старик, но ему не удалось рассмотреть его содержимое, скрытое от взгляда откинутой крышкой. А в следующую секунду над ним разлилось сияние, явив невероятно подробную проекцию звездного неба, прямо над рабочим столом антиквара.

— Что для тебя есть бессмертие, Саймон Векслер? — задал Торговец вопрос. — Ты — всего лишь комбинация случайных электрических импульсов, осознавшая себя. Столь хрупкая, что один единственный сбой в них лишит тебя личности. Бессмертие условно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Но ведь ты бессмертен?

— Относительно, как и все вокруг. Существуют непреодолимые факторы. Умрет твой мозг, умрешь и ты.

— Но раз ты здесь, значит есть хоть какие-то варианты? — заволновался старик.

— Безусловно. Но не все из них тебе по карману. Я покажу тебе только самые доступные, Саймон Векслер. Те, что подойдут для тебя, и для твоей планеты. По моим скромным расчетам, ваша раса погибнет во второй половине двадцать четвертого века, по местному исчислению.

— Почему? — заволновался старик.

— Вы истощили свой мир, но при этом не сделали ничего, чтобы найти себе новый, или восстановить свой собственный. Ваша жизнь превратилась в гонку за иллюзиями счастья, но при этом вы забыли, в чем оно на самом деле заключается. Вы уничтожили естественный отбор и ослабили себя фармакологией, позволяющей выживать и размножаться генетически слабым особям. Еще?

— Ты сможешь помочь остановить это?

— Смогу ли я? Ты неправильно понимаешь суть моих услуг, Саймон Векслер. Я только продаю инструменты, проверенные инструменты. А то, насколько эффективно вы ими воспользуетесь, исключительно ваше дело. Я лишь могу показать тебе конечный результат, как положительный, так и отрицательный. Ты не первый, кто решил все исправить.

Торговец поднес руку к одному из скоплений звезд и на глазах антиквара Вселенная стала увеличиваться, а выбранная галактика приближаться, пока все пространство не заняла одна единственная планета, похожая на его родную, но с другими очертаниями материков.

— Планета Це-А-Ора, как называют ее местные жители, представители человекоподобной расы. Расстояние от Земли шестнадцать миллионов световых лет, по вашей системе измерения. Я покажу тебе ее историю, и не только.

Перед глазами Векслера один за одним сменялись миры и их скопления. Он видел немыслимые города и странную технику; видел как гибли и возрождались цивилизации; видел к чему приводит бездумная политика властителей. Неизменно было лишь одно: только жесткие меры и контроль обеспечивали дальнейшее процветание.

— Что скажешь, Саймон Векслер?

— Везде, где наступило благополучие и развитие, сначала был полностью уничтожен существующий порядок. Почему?

— Потому что раса людей по своей природе нестабильна. Вами правят неразумные желания и эмоции, но не учитываются последствия. Не существует мягких мер. Рано, или поздно найдется тот, чьи мысли приведут к нарушению равновесия любой системы, и она даст трещину. Лишь полный контроль гарантирует желаемый результат. И ваши правители уже поняли это. К сожалению, поздно. Принятые в начале двадцатых годов этого века меры не привели к желаемому результату. Только ты можешь все изменить.

— Но какой ценой!

— Тебе решать. Но ты знаешь, что я не уйду из твоего мира с пустыми руками. Таковы правила. Ты должен сделать выбор, Саймон Векслер. Сейчас.

— Це-Ао… — старик запнулся.

— Це-А-Ора. — подсказал Торговец.

— Почему ты показал ее первой?

— Потому что для твоего мира это оптимальное решение. Та планета находилась на стадии развития идентичной вашей и успешно перешла на новый уровень бытия. Кроме того, это единственный вариант, что тебе доступен по цене. Я знаю, о чем говорю, и не меньше тебя заинтересован в успешной сделке.

— Озвучь цену.

— Это против правил, Саймон Векслер. Сначала ты должен дать ответ.

— Я… — слова на секунду застыли внутри горла антиквара, отчего синтезатор его голоса надрывно зажужжал. — Я согласен!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Незнакомец прикрыл глаза на секунду, а затем произнес:

— Идеальный мир и власть над ним; вечная молодость и бессмертие, условное. Ты принял решение, Саймон Векслер. Сделка обойдется тебе в сорок один красный алмаз. Камни не должны иметь размер меньше ноля целых, шести десятых карата. Чистые. Надеюсь мне не стоит говорить, что если я обнаружу в них хоть один атом марганца, договор аннулируется? Последствия его отмены тебе очень не понравятся, Саймон Векслер. Ты отработаешь мой визит в одиночку за весь свой мир, и лучше тебе не знать, как это произойдет.