Неверный (СИ) - Ангелос Валерия

— Вера! — хрипло, хлестко. — Стой…

Будто рычание.

Сейчас меня всю передергивает, когда муж обращается ко мне по имени. После всего.

Чудом успеваю заскочить в лифт. Нажать кнопку последнего этажа. Створки кабины закрываются прямо перед Эмиром.

Достаю телефон. Все как сквозь пелену.

Вызываю такси. Судорожно стискиваю мобильный.

Поднимаю взгляд. Как завороженная смотрю на панель, где сменяются цифры.

Пять. Четыре. Три. Два. Один.

И вот лифт открывается.

Почти бегу по пустынному холлу. На улицу. Быстрее.

Там застываю на крыльце.

Падает снег. Крупные белоснежные хлопья кружат в морозном воздухе.

Теперь даже эта красивая зимняя погода кажется мне какой-то издевкой.

Телефон, зажатый в ладони, вибрирует. И я вижу, как на парковку подъезжает такси.

Спускаюсь по ступенькам. Но каблук скользит.

Вскрикиваю.

Кажется, сейчас упаду. Однако нет.

Кто-то обхватывает меня за талию. Придерживает.

Как заторможенная, поворачиваю голову.

Тот мужчина, который заговорил со мной в главном зале. Знакомый Эмира.

— У вас все нормально? — спрашивает он теперь, вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — выдаю на автомате. — То есть — да. Извините. Мне нужно ехать.

Кажется, он говорит еще что-то. Но я не слышу. Спешу в такси. Усаживаюсь на заднее сиденье.

Телефон снова вибрирует.

Только теперь это не сообщение, а звонок.

Эмир.

Как он…

Зачем…

Он что собирается о чем-то со мной говорить? После всего?!

От одного вида его контакта на экране телефона у меня начинается какая-то тихая истерика.

Отключаю мобильный.

— Куда едем? — спрашивает водитель.

А я застываю.

И правда.

Куда?

5

— В центр, — выдаю наконец.

Куда угодно. Лишь бы подальше отсюда.

— Без адреса?

Водитель поворачивается ко мне.

— Да, — выдавливаю с трудом.

В горле ком. Даже этот короткий ответ ощущается гранитным камнем на языке.

— Хотите просто прокатиться?

Киваю.

Водитель отворачивается и переключается на дорогу. Не знаю, сколько кругов мы наматываем вот так. Таксист понимает меня правильно. Больше ничего не спрашивает, просто едет дальше.

Снег падает за стеклом. А я прижимаюсь лбом к прохладной дверце авто. Бездумно наблюдаю, как меняется одна улица за другой.

Машин почти нет. Людей тоже.

Но ездить так часами нельзя.

Нужно что-то думать.

И еще — нужно подумать о ребенке.

Накрываю живот ладонью.

Я так долго мечтала об этом малыше. Так его ждала. И вот наконец — будто чудо. Под Новый год.

Мой ребенок. Только мой. Теперь.

Остальное я должна отбросить. Хотя бы постараться. Потому что если сейчас дам волю эмоциям, всем своим переживаниям, то меня унесет.

Нужно быть сильной. Собраться.

Я подумаю обо всем потом. Когда смогу спокойно думать. А пока… надо понять, что дальше.

Где ночевать. Где жить.

В наш дом не хочется возвращаться. Даже слово «наш» болезненно режет. Меня передергивает моментально.

Там столько дорогих сердцу воспоминаний. И все перекрывается одним. Самым ярким. Ранящим. Последним. Той омерзительной сценой, которую я увидела в кабинете.

Тошнота подкатывает к горлу. Невольно накрываю шею ладонью.

Нужно успокоиться.

Заставить себя успокоиться.

Так настраиваюсь.

Пока что стараюсь отстраненно подумать, куда могу поехать. Вариант на ум приходит лишь один. Квартира, которая досталась мне в наследство от мамы. Свекровь несколько раз предлагала сдать ее в аренду. Заработать.

— Каждую копейку в семью, — отбивается голос свекрови в голове. — Почему твоя квартира закрытая простаивает? Нельзя так. Неразумно это.

В семью. Да…

Вот такая у нас семья.

Теперь я рада, что никаких квартирантов там нет. Значит, сама смогу спокойно туда заехать. А раньше просто не получалось представить, что чужие люди будут жить среди маминых вещей. Вывозить все, выбрасывать, как предложила мне свекровь, я отказалась. Пусть просто стоит. Пусть квартира будет закрыта.

— Столько денег на коммуналку уходит, — сетовала свекровь. — Вер, ну зачем тебе это? Как ярмо на шее. Платишь ни за что. А людей бы пустила, так хоть бы подзаработала.

Мать у Эмира деятельная. Деньги считает умеет.

— Глупо, что не сдаешь. Район-то хороший.

Она постоянно мне об этом говорила. Напоминала.

Глупо? Возможно.

Ну вот как раз для такого случая квартира пригодилась. Видимо, что-то я чувствовала.

Горечь разливается во рту.

А если по правде, то ничего ТАКОГО я не чувствовала. Не замечала. Близость у нас с Эмиром была. Возможно, в последний год реже, чем раньше. И еще он чаще задерживаться начал.

Но такие периоды и раньше случались. Подъемы и спады. Разное бывало.

Может он и тогда? С кем-то?

Обрываю мысль. Запрещаю себе эту тему дальше развивать.

Все. Хватит.

Решение приняла. Еду в мамину квартиру. Вот только ключей с собой, понятное дело, нет. Придется за ними заехать. В… дом.

Стараюсь не думать о том, как это будет. Как войду туда, как на меня нахлынет. Как счастливое прошлое сольется с уродливым настоящим.

Отметаю все. Насколько получается.

Называю водителю адрес. Прошу подождать меня возле ограды. А дальше как можно скорее стараюсь все сделать. Зайти и взять то, что нужно. Выйти, не оглядываясь назад.

Но все идет не по плану.

Прохожу в коридор. Все ключи хранятся в отдельном шкафу на кухне. Туда и направляюсь.

Шагнуть к нужной мне полке не получается.

Переступаю порог. Вижу Эмира. Он сидит за барной стойкой, зажав большую ложку в руках. Жрет мой торт. Услышав шаги, поднимает взгляд.

Тут меня и срывает.

Что-то дурное внутри поднимается. Темное. Яростное. Или же рвется какой-то нерв. Но меня буквально подбрасывает от такой картины.

— Тебе нормально? — спрашиваю. — У тебя все хорошо?

— А что не так? — мрачно выдает он.

— Ну ты бы еще… эту свою позвал. Вместе бы тут сидели и жрали!

Подхожу ближе, хватаю торт со стола. Вместе с тарелкой швыряю в сторону мусорного ведра.

Слышится звон осколков.

Эмир хватает меня за руку. Крепко. И от этого прикосновения чуть ли наизнанку не выворачивает.

Выдергиваю запястье из его захвата.

Назад отхожу. Отрицательно мотаю головой.

— Не трогай, — выдаю. — Никогда меня больше не трогай. Понял?

6

— Нет, не понял, — резко бросает Эмир. — Ты чего на пустом месте так взбеленилась?

— Я… что?

Его вопрос кажется мне настолько безумным в сложившейся ситуации, что даже слов не нахожу для ответа.

— Сядь, — говорит он.

На стул перед собой кивает.

Обнимаю себя руками. Хотя бы так стараюсь немного успокоиться. Его жесты, его слова. Все это очень сильно действует на меня.

А мне нельзя так реагировать.

Нужно отбрасывать все. Всю эту грязь.

Даже если не ради себя. Ради ребенка.

Иначе как держаться?

— Садись, — повторяет.

Не двигаюсь с места.

— Ладно, как хочешь, — выдает он.

Вижу, что его руки сжимаются в кулаки.

— Вера, все так живут, ясно?

Смотрю на него.

И как будто не узнаю. Или наоборот — узнаю по-настоящему. Впервые.

— Все? — непроизвольно повторяю.

— Да, — бросает, качнув головой. — Проблемы здесь нет.

Он издевается. Точно издевается. Он же не может на полном серьезе говорить мне подобные вещи?

— У нас семья, — заявляет Эмир. — А остальное не имеет значения.

Семья…

От него это слово звучит будто ругательство. Теперь.

— Ну почему, — нервно дергаю плечами. — Ты же обсуждал развод.

— Чего? — кривится.

— Ты, конечно, был занят, — невольно морщусь. — Но не совсем же память отшибло. Так когда мы разводимся?