Ненастоящий герой. Том 6 (СИ) - N&amp

— Неписи? — ухватился за знакомое слово Радремон. Он уж ни раз его слышал, как от Пела, так и от местных жителей. В основном в фольклоре. Однако значения ему никто объяснить так и не смог.

— Ну да — эН-Пи-Си. — как ни в чем не бывало принялся пояснять Рак Макдак, будто вел непринужденную светскую беседу за чашечкой чая, а не сидел в подземелье по щиколотку в пыли. — Иначе говоря, искусственно созданный неигровой персонаж. Должен же кто-то населять мир, кроме монстров. Ты — один из них, кстати. Мое детище! — он гордостью выпятил грудь. — Ты не представляешь сколько часов я провел, придумывая тебе детальную предысторию! Предпочтения, привычки, реплики, первая жена, служба, вторая жена, дети. Черт, да о я собственных отпрысках меньше знаю, чем о тебе! Конечно, уходя из «Забытой империи», я забрал и связанные с тобой наработки. Правда здесь жену тебе поменяли на дроу. Чтобы совсем уж один в один не получилось. Ну и так, по мелочи.

«Искусственно созданный» — набатом звучало в и без того травмированном мозге фор Корстеда.

Так вот почему все воспоминания о прежней жизни казались ему тусклыми, серыми и безжизненными. Потому что они такими и были на самом деле! Всего лишь плод чужих фантазий, а не настоящий пережитый опыт. Радремон являлся не более чем куклой, состряпанной ради развлечения неумирающих с достаточным количеством монет в кармане.

Получается, что все его военные успехи, погибшие на руках друзья, пролитая кровь, поверженные враги, награды, свершения, служба Его Величеству Фансону Таргу фон де Кавасу — все это не имеет никакого значения? Но, что еще хуже, в этот же список стоит добавить и Луизу? Драгоценную Луизу, подарившую фор Корстеду пару очаровательных ребятишек, и объяснившую, что означает тепло истинной любви и единство душ?

А есть ли у него вообще душа?

Сообщи кто-нибудь нечто подобное Радремону несколько месяцев назад, когда он, подобно неопытному ребенку, делал первые самостоятельные шаги в новом мире, то это возымело бы на него неизгладимое влияние. Возможно маркиз и вовсе не сумел бы оправиться от столь шокирующей информации. Ведь получается, что, по сути, он жил по-настоящему всего-то около одного года!

Однако с тех пор уже многое изменилось.

Фор Корстед, несмотря на явное различие между прежними и новыми воспоминаниями, постоянно их анализировал и критически оценивал собственное поведение и собственные мысли. Он даже принял волевое решение считать серые образы за настоящие.

По сути, Радремон себя нынешнего создал сам!

Исходя из личных взглядов и предпочтений, с учетом окружающей обстановки и давления клятого Миткаласа, но, Бездна забери, сам!

И теперь, если явится хоть Светлоликий собственной персоной и заявит об обратном, то у него не будет никакого влияния на маркиза!

— Как. Мне. Вернуться. Домой? — чеканя каждое слово, в третий раз спросил фор Корстед.

Глава 3

Рак Макдак внимательно следил за реакциями и поведением Радремона. Он не соврал, когда сказал, что вложил всю душу в его создание. Однако сейчас последний герой древности не узнавал свое детище.

Нет, внешне это был все тот же Радремон фор Корстед, маркиз и хранитель врат короля, но вот внутренне…

Если раньше от него исходила аура благородства, выпестованная суровыми тренировками, этикетом и неким подобием рыцарского кодекса, то теперь даже невооруженным взглядом можно было заметить возникавшие то тут, то там клубы тьмы. Будто сидишь напротив демона, поглотившего тысячи душ ради обретения могущества.

В глазах же Радремона Рак Макдак не видел ни жалости, ни сострадания. Лишь непоколебимую решимость и стремление любой ценой достичь своей цели. Пускай для этого придется перевернуть весь мир и убить каждого его обитателя. От королей, князей и конунгов, до еще не рожденных детей щелкунов.

Жуткое чувство.

Даже у повидавшего немало древнего героя по коже прошелся морозец, а руки невольно тянулись к давно уже истлевшему оружию. Хоть он и не очень любил им пользоваться.

Однако вопрос висел в воздухе, и непохоже чтобы имелась возможность оставить его без ответа. Фор Корстед пристально смотрел на своего собеседника, вызывая у того безотчетное чувство тревоги. Словно разом всплывали в памяти все самые жуткие кошмары. Как пережитые наяву, так и принесенные с собой из царства грез.

Радремон ни на секунду не ослаблял бдительность и готовился в любой миг принять все необходимые действия. Особенно с учетом того, что внезапно обнаруженный узник превосходил его по уровню в шестьдесят с лишним раз!

— Видишь ли… — Рак Макдак подтянул колени к груди и положил на них голову. — Главная сложность заключается в том…

Неожиданно он подскочил, как кот при виде огурца, и, не закончив фразу, рванул к выходу.

Радремон, не мешкая, подорвался следом. Прямо на ходу он опутал Макдака Узами отчаяния, но тот с легкостью сбросил колдовские тенета и исчез за провалом разрушенной каменной кладки.

— Бездна!

Маркиз выпрыгнул в коридор и понесся следом, минуя череду пустующих тюремных камер. Ему удалось еще раз зацепить беглеца Узами отчаяния, но те вновь позволили выиграть лишь пару мгновений. Похоже легенды о знаменитом герое древности слагались не на пустом месте.

Взбежав по лестнице, фор Корстед одним прыжком перескочил через разлегшихся на полу стражников. Судя по всему, те добросовестно охраняли выход из темницы, но не сумели остановить выскочившего наружу мужчину. Тот раскидал их, как пьяных кристов.

Погоня продолжалась по лестницам и переходам замка. Судя по всему, Рак Макдак прекрасно разбирался в планировке крепости и безошибочно выбирал пути, ведущие к выходу. Раз за разом Радремон использовал Узы отчаяния, однако древний герой неизменно избавлялся от чар.

Расстояние между ними постепенно увеличивалось.

Хотя и не с головокружительной скоростью.

Маркиз мчал, до предела выжимая возможности тридцати одного родного пункта ловкости и дарованных артефактами атрибутов. И хотя его противник являлся воином невероятного тысяча шестьсот тридцать седьмого уровня, тот не мог окончательно оторваться.

Что уже выглядело весьма странно. Весь если они оба обладали системой, то к этому моменту показатель ловкости Рака Макдака должен был достичь чудовищных значений.

Тем не менее, фор Корстеду некогда было размышлять о странностях. Он ускорился до предела, чтобы поймать беглеца. Где еще удастся найти столь ценный источник информации?

Спустя несколько неудачных попыток и установившуюся неблагоприятную тенденцию, Радремон попробовал добавлять к Узам отчаяния Удушающее облако. Оба заклинания находились на второй ступени и, кроме основных функций, затрудняли жертве использование навыков. К тому же, эффективность применяемой маркизом магии тьмы в несколько раз увеличивалась от эффекта родовой брони и прочих бонусов.

Со стороны могло показаться, что ничего не изменилось, однако фор Корстед почувствовал, что древнему герою стало сложнее избавляться от колдовских пут. Ненамного. Но, разделявшее их расстояние стало медленно сокращаться.

Попытался Радремон использовать и Тройные стрелы праха, засылая их прямо в Удушающие облака, вот только эффекта те не возымели вовсе. Из-за колоссальной разницы в уровне омертвение не наступало, да и урон как будто не проходил.

Поэтому маркиз забросил подобные попытки. В конце концов он стремился не убить, а поймать необычного гостя.

Попадавшиеся по пути слуги, горничные и прочие нулевики даже не успевали понять, что именно мимо них пронеслось. Лишь стремительный порыв ветра и следовавшее за ним запоздалое чувство опасности.

Ранговики замечали чуть больше.

Один орк-воин четвертого ранга из числа бывших свинтеров попытался заступить Раку Макдаку дорогу, но отлетел в сторону после использования тем какого-то навыка. К счастью, орк пострадал несильно и сполз по стене, ошарашенно тряся головой.

Вопреки ожиданиям, древний герой не стал штурмовать главный выход. Да и ведущие во внутренний двор ворота он тоже миновал. Вместо этого беглец выскочил на кухню, где устроил страшный переполох, и уже оттуда, выбив в прыжке окно, попал на свежий воздух.