Светлые века - Йен Р. Маклауд

– Пока не получим ответа.

– И какой ответ тебе нужен? Скажи, и он будет твоим.

– Есть определенная логика, – бормочу я, – в том, что нас друг к другу так тянет…

– О, грандмастер, просвети меня. Что именно кажется тебе притягательным? – Она приближается ко мне, и хлопковая ткань подвенечного платья шуршит, будто сыплющийся песок. – Объясни так, чтобы я поняла. Что конкретно ты хочешь узнать? Любое твое желание может быть исполнено, грандмастер, – прибавляет она с внезапным кокетством. Ее лицо – тень, промелькнувшая за стеклом. Глаза чернее, чем у птицы. – Я же не слишком многого прошу?

– И ты, конечно, ничего не пообещаешь взамен?

– Разумеется. Обещания чересчур однозначны. Ты знаешь правила.

Я вздыхаю и моргаю, сожалея, что она обращается со мной подобным образом, сожалея, что не чувствую ее дыхания на своей коже вместо этой низвергающейся пустоты. Ниана ощущает мое беспокойство – возможно, оно ее даже задевает – и отшатывается, выпрямив спину. Как и говорят священники, внутри ее широких ноздрей чистейшая тьма.

– У тебя есть для меня что-нибудь?

– Возможно, грандмастер. Зависит от того, что ты готов отдать.

– Ниана, в прошлый раз ты говорила…

– Грандмастер, как насчет фантазии? Ты богач. Чего у тебя много?

Непростой вопрос. Вероятно, гильдейской власти. А также силы воли, интеллектуальных и телесных навыков, которыми я обзавелся благодаря ей. Может, Ниана намекает на что-то менее очевидное. На влияние, которое неизбежно обретает человек, достигший моего ранга. Я думаю о летних званых ужинах, зимних собраниях в отделанных панелями комнатах за столами из полированного камнекедра; о невнятном гуле голосов, звоне хрусталя, глубинных течениях могущества и денег, которые чье-то доверие оправдают, а чье-то – предадут.

– Ну же, грандмастер. Конечно, речь о наиболее очевидной вещи. Той, которая привлекает людское внимание…

– …сомневаюсь, что ты говоришь о моей внешности…

– …и разве нам с тобой так уж трудно на миг притвориться обычными людьми и совершить обычную человеческую сделку? – продолжает она одновременно со мной. – Грандмастер, ты не мог бы дать мне немного денег?

Я стараюсь не хмуриться. Ниана словно дитя. Если я дам ей монеты, она просто-напросто прибавит их к своей коллекции дребедени, купит эфир или будет дразнить меня в точности тем же образом, каким, похоже, дразнит сейчас…

«Окажи любезность, грандмастер, отбрось свои предрассудки, – отвечает она, едва шевеля губами. – Мы же на самом деле не тролли – или, по крайней мере, не монстры».

Я извиваюсь на пружинах кушетки, чтобы продемонстрировать ей, что мои карманы пусты. Но по ходу дела пальцы натыкаются на что-то прохладное. Вспоминаю, достаю – и он расцветает на моей ладони, легкий, как туман. Дешевый колдовской вексель, который дала та юная нищенка. Слова и печати вспыхивают и гаснут.

«Видишь, грандмастер?»

Ниана превращается в порыв серого ветра и выхватывает мою находку. А потом уплывает прочь, поднося «вексель» к носу, словно и впрямь нюхая цветок, – вдыхает, как все мы, полагаю, однажды вдыхали, пытаясь уловить благоухание богатства, фимиам власти, аромат денег. На самом деле пахнет всего лишь потом, дымом, хмельной вялостью; то же затхлое амбре въедается в одежду после бала в роскошнейшем из особняков.

Ниана впитывает все, что осталось от увядающей материи бумажного цветка. Мир вокруг нас тускнеет; вечер теряет краски, и Ниана вместе с ним. Зато латунная миска эфира становится ярче, испуская больше характерного дивосвета, пока хозяйка бродит среди подвешенных жестянок, бутылок и занавесок. Но я опасаюсь, что это всего лишь часть ее изощренного розыгрыша, и волнуюсь, замечая, что под нескромными прорехами и дырами на древнем свадебном платье кроется чернота, ничто – и это значит, что она может попросту морочить мне голову, заставляя ждать целую вечность.

– Я знаю, грандмастер, что между нами как будто простирается обширная пустошь. Но она похожа на ту самую прогулку по Истерли, которую ты предпринял нынче вечером. Можно следовать верным или неверным путем – без разницы, все равно скоро прибудешь туда, куда так стремишься попасть. На самом деле, кто знает, где заканчивается граница или где она начинается? Но ты видел обычных людей, грандмастер, а ведь многие из твоего круга предпочитают их игнорировать. В конце концов, ты когда-то был одним из них. Мизером из Истерли. Ты знаешь, до чего они иной раз тускнеют, пусть их плоть и не преображается… – Она хихикает. От этого звука в моем черепе рождается звон. «Знал бы ты, грандмастер, как выглядишь прямо сейчас, в этом чернейшем плаще и таких же сапогах, с запавшими глазами и трясущимися брылями, окутанный ночными запахами старости и смерти, которые уже начали в тебя въедаться…»

Теперь сквозь затуманенный иллюминатор почти не проникает свет. Если бы не голос Нианы, похожий на шелест волн, я бы решил, что остался в одиночестве. Даже старое подвенечное платье растворилось в кружении теней. Ниана, словно облачко тумана, склоняется над одним из своих ящиков из-под чая, что-то высматривая внутри. Пока она гремит обломками карниза для штор, перебирает тряпье и мелкие металлические обрезки, я пытаюсь сдерживать растущее возбуждение, всегда охватывающее меня в такие моменты.

– Должно быть где-то тут… – прозаично бормочет она.

Я непроизвольно вздыхаю. Это странно, и все же в глубине моей души пробуждается желание уйти отсюда прямо сейчас, поспешить по улицам обратно к моему прекрасному дому на Линден-авеню, к моей прекрасной жизни грандмастера; но это ощущение остается смутным и полностью исчезает, когда Ниана приближается ко мне, сверкая, меняясь. Она воплощает в себе всех созданий и все чудеса, какие я смею или не смею вообразить, и ее улыбка делается шире. Да, на самом деле я предпочту остаться здесь и подождать подлинной сделки.

– Скажи мне, Ниана, ты не скучаешь по…

«…Запах весенней молодой травы, грандмастер. Драгоценный блеск мороза на Рождество. Жуки – яркие, как брошь. Облака неизменно изменчивы. Вот ты бежишь вниз по склону и не можешь удержаться от смеха. Но я рада, что у меня есть мой кубок, полный звезд, грандмастер. И рада, что вы приходите сюда – ты и такие, как ты, – пусть мне и жаль вас всех за ваши ущербные просьбы и убогие желания. Вам, гильдейцам, через столько пришлось пройти – так почему же вы стремитесь стать объектом издевательства троллей, подменышей, эфемерных ведьм, вампиров, престарелых русалок?»

– Все совсем не так. Я не хочу…

«Грандмастер, а чего ты хочешь?»

– Узнать…

«Но я одарила тебя, грандмастер, приняв предложенное тобой. Я сделала все, о чем ты меня просил. Теперь твоя очередь. Чтобы взять то, что у меня есть, ты тоже должен что-нибудь отдать».

В