Помещик Пушкин - Павел Елисеевич Щеголев

С цветами жизни молодой,

Как в блеске радужных сияний,

Летает снова надо мной.

И. И. Козлов, помимо этого упоминания, выразил свои чувства и в особом послании «К княгине М. А. Голицыной», напечатанном в «Северных Цветах» на 1825 год. Вот и оно:

Ты видала, как играет

Солнце раннею порой,

И лилия расцветает,

Окропленная росой;

Ты слыхала, как весною

Соловей в ночи поет,

Как с бесценною тоскою

Он раздумье в душу льет;

Под черемухой душистой,

Часто взор пленялся твой

Блеском радуги огнистой

Над прозрачною рекой.

Так твое воспоминанье,

Твой пленительный привет,

Для сердец очарованье,

И прекрасного завет.

Но с увядшею душою,

Между радостных друзей,

Как предстану пред тобою

С лирой томною моей?

Хоть порой с мечтами младость

И блестит в моих очах;

И поется мною радость

На задумчивых струнах:

Так цветок в полях мелькает

Вместе с кошенной травой,

Так свет лунный озаряет

Хладный камень гробовой!

Лишь желать, молить я смею:

Да надежд прелестных рой

Вьется вечно над твоею

Светло-русой головой.

В свете гостья молодая,

Жизнью весело играй;

Бурям издали внимая,

Обо мне воспоминай!

Немного, конечно, можно извлечь из поэтических признаний И. И. Козлова для характеристики княгини М. А. Суворовой, но и это немногое рисует ее тихий и кроткий образ. Запоминается еще одна внешняя подробность — искусство пения, которым она, по-видимому, обладала в высокой степени, так как и в остальных свидетельствах, к которым мы сейчас перейдем, мы встретим не раз указания на пение княгини Суворовой-Голицыной. Вряд ли далеким от истины будет предположение, что внимание молодой девушки на пораженного недугом поэта обратил Жуковский. Давний приятель И. И. Козлова еще с Москвы, он как раз в это время (в конце 10-х и начале 20-х годов) был учителем великой княгини Александры Феодоровны, был принят в придворный круг, был баловнем фрейлин, а к одной из них, графине Самойловой, даже питал нежное чувство. В этом круге, по всей вероятности, он и встретился с княжной Суворовой и заинтересовал ее участью своего друга[2].

И впоследствии Жуковский не раз упоминает о ней в письмах своих к И. И. Козлову; эти упоминания немного пополняют наши фактические сведения о ней… В 1826 году Жуковский встретил княгиню Голицыну в Эмсе и 3/15 июля писал И. И. Козлову: «Здравствуй из Эмса, мой милый Иван Иванович… В Эмсе довольно скучно, но жизнь идет однообразно, что мне не неприятно. Здесь между прочими русскими княгиня Голицына-Суворова. Я ее вижу довольно часто и слушаю с большим удовольствием ее милое пение. Она чрезвычайно поправилась; но ей запрещено возвращаться в Россию, и мы ее долго не увидим. Наш климат ей не по натуре. Она тебя помнит и любит и всегда говорит о тебе, да и собирается сама к тебе писать. Вот все, что для тебя интересно». А 23 июля (4 августа) того же года Жуковский, прилагая письмо Голицыной, писал И. И. Козлову: «Прилагаю письмо от княгини Голицыной, которая пробудет в Эмсе еще несколько дней. Ее здоровье весьма поправилось. Она очень любезна и добра. Я бывал довольно часто у нее и всякий раз пленялся ее милым пением». Действительно, в дневниках Жуковского за 1826 год находятся краткие пометы о княгине Голицыной и встречах с нею под 19 июня (1 июля); 23 июня (5 июля) (обед у княгини Голицыной, пение); (15) июля (смешной разговор с Голицыной) и 21 авг. (2 сент.).

Новый ряд известий идет из переписки А. И. Тургенева с князем П. А. Вяземским, как сохранившейся в Остафьевском архиве и напечатанной в известном издании под редакцией В. И. Саитова, так и хранящейся в Тургеневском архиве и имеющей появиться в издании Академии Наук. Так 7 мая 1827 года Тургенев из Лейпцига сообщал Вяземскому: «Сегодня сюда приезжают русские: граф Головкин, княгиня Голицына (Суворова), которая все просит тебе о чем-то напомнить». Особенно часты упоминания о Голицыной в письмах Тургенева к Вяземскому за 1833 год (Тургеневский архив). В это время Тургенев жил в Женеве, а княгиня Голицына на даче под Женевой, в Версуа. Как раз в это лето здесь проживала и известная Марья Антоновна Нарышкина и графиня Е. К. Воронцова. С ними Голицына была в приятельских отношениях. Тургенев встречал Голицыну на общественных праздниках: то на праздниках в Веве в августе, то «на одной из вечеринок, коими женевские аристократы угощают теперь 75-летнюю парижанку графиню Румфорд… вдову славного Лавуазье, за коего вышла тому 60 лет».

Не раз Тургенев бывал и у нее. 1 сентября он сообщал Вяземскому о встрече с известным Декандолем и писал: «Послезавтра провожу с ним вечер в Версуа, у княгини (Мери) Голицыной, которая велела тебе сказать, что она нарочно приедет в П-бург для того, чтобы ты проводил ее до Кронштадта так, как провожал ты нас, Резеду, Салтыковых и проч., о чем мною ей объявлено в свое время, а я слышал об этих проводах от того, кто был тут же и с кем ты собирался писать мне, но предался очарованию отъезжавших… Скажи Жуковскому, что и ему она кланяется». А 6 сентября Тургенев писал: «Был я в проливной дождь в Versoix на бале у княгини Голицыной, где заставляли меня вальсировать. Красавицы Саладен, здешняя аристократическая фамилия, богатая дачами и красавицами, дети Шуваловой-Полье, которая накануне приехала, были для меня новые лица». Вместе с Голицыной Тургенев осматривал сад и дом m-me Сталь в Коппе, а 30 сентября «был на Австрийско-Женевской вечеринке, которую давали в честь нашей княгини Голицыной-Суворовой, отъезжающей во Флоренск», т. е. Флоренцию.

Все эти сведения рисуют круг заграничной жизни княгини Голицыной; в переписке Тургенева с Вяземским сохранились еще очень любопытные указания на переписку Шатобриана с нашей Голицыной. В письме Вяземского к Тургеневу от 25 марта 1833 года читаем: «Шатобриан не силен в географии. Я читал письмо его к Мери Голицыной, в котором, жалея, что она не в Париже, говорит ей: «Au reste, étant à Mittau, vous êtes encore parmi nous, car les polonais et les français ont toujours été compatriotes». Тургеневу Голицына подарила в сентябре 1833 года «два письмеца Шатобриана с прелестными фразами», где в настоящее время находятся письма Шатобриана к Голицыной, появились ли они во французской печати, упоминает ли об этих отношениях Шатобриана специальная о нем биографическая литература, — на все эти интересные вопросы я,