Космическая станция «Василиск» - Дэвид Вебер

Вообще-то, ухитрившись ограничиться столь скромным проявлением эмоций, она чувствовала себя примерной благовоспитанной девочкой. Ей хотелось подпрыгнуть и закружиться, раскинув руки и вопя от восторга, – что, несомненно, потрясло бы попутчиков. Но в свои почти двадцать четыре – больше сорока стандартных земных лет – коммандер [2] Королевского Флота Мантикоры ни при каких обстоятельствах не имеет права на подобные вольности – даже если он вот-вот примет командование своим первым крейсером!

Чувствуя себя так, словно купается в искристом вине, Харрингтон подавила очередной смешок и прижала руку к мундиру. Сложенный вчетверо лист архаичной бумаги хрустнул при этом прикосновении – удивительно чувственный, восхитительный звук. Женщина прикрыла глаза, чтобы прочувствовать и запомнить его. Точно так же смаковала она мгновение, ради которого пришлось изрядно потрудиться.

Пятнадцать лет – двадцать пять земных – прошло с того первого восхитительного и одновременно ужасающего дня в кампусе Саганами. Два с половиной года занятий и тренировок в Академии перед выпуском. Четыре года мытарств, когда она безо всякого покровительства пробивалась из рядовых в лейтенанты. Одиннадцать месяцев штурманом на фрегате «Скопа», а затем первое командование, маленькая внутрисистемная канонерка. Всего каких-то жалких десять тысяч тонн и только бортовой номер – ее даже имени не удостоили, – но, боже, как она любила этот крошечный кораблик! Затем служба в качестве старшего помощника, смененная на пост старшего артиллериста огромного супердредноута. И вот – наконец-то! – после одиннадцати изматывающих лет она прошла капитанские курсы. Когда ей сообщили, что она будет командовать «Соколиным Крылом», Виктории показалось, что она летит прямиком в рай. Старенький эсминец стал самым первым гиперпространственным судном, которым она командовала. Тридцать три месяца чистой, ничем не замутненной радости, проведенные на нем в качестве капитана, – и пятое место на прошлогодних военных играх по разделу «тактика». Но теперь!..

Палуба дрогнула у нее под ногами, и огонек над люком мигнул янтарным светом. Шаттл утвердился на стыковочных амортизаторах «Гефеста». Давление в причальном туннеле уравнялось, загорелся спокойный зеленый сигнал. Панель скользнула в сторону, и Виктория торопливо шагнула наружу.

Портовый техник, обслуживавший шлюз на другом конце туннеля, заметил белый капитанский берет и три золотые полосы полного коммандера на черном, как сам космос, рукаве, и вытянулся по стойке «смирно», – но его бравый вид несколько подпортили вытаращенные при виде Нимица глаза. Мужчина покраснел и отвел взгляд. Виктория привыкла к подобной реакции. Уроженцы ее родной планеты, Сфинкса, древесные коты отличались изрядной привередливостью в выборе спутников. Они отказывались разлучаться со своими людьми, даже если те избирали карьеру в космосе, и лорды Адмиралтейства сдались перед этим фактом почти сто пятьдесят мантикорских лет назад. По шкале интеллекта коты имели уровень 0, 83, чуть выше гремлинов с Беовульфа или дельфинов со Старой Земли, и отличались удивительной чуткостью. Даже теперь никто не знал, каким образом работают их эмпатические связи, но малейшая попытка разлучить животное с выбранным им компаньоном причиняла коту сильнейшие страдания. На самых ранних этапах исследований удалось установить, что те, к кому звери благоволят, отличаются от остальных людей заметно большей устойчивостью психики. Кроме того, выбор одного из котов пал на саму кронпринцессу Адриенну во время ее официального визита на Сфинкс. Двенадцатью годами позже королева Адриенна Мантикорская выразила неудовольствие по поводу попыток разлучить офицеров ее Флота с их спутниками. Адмиралтейство обнаружило, что у него нет иного выхода, кроме как сделать особое исключение из драконовского флотского правила «никаких зверей».

Виктория хоть и радовалась этому, но опасалась, что в Академии ей будет некогда заниматься Нимицем. Сорок пять бесконечных месяцев на острове Саганами были специально распланированы так, чтобы даже у не обремененных котами курсантов практически не оставалось личного времени.

Первокурсницу, появившуюся в компании редкого существа, инструкторы Академии встретили ворчанием и зубовным скрежетом, но, изучив природные особенности зверя, вынужденно согласились пойти на некоторые уступки. Кроме того, даже самые изнеженные «одомашненные» коты сохраняли здоровье и живучесть своих диких собратьев, а сам Нимиц, похоже, прекрасно понимал, с какими нагрузками придется справляться его спутнице. Все, что ему требовалось для счастья, – это сон на ее подушке, немного заботы, и если уж не поиграть время от времени, то хотя бы устроиться на плече или коленях у хозяйки, пока та сидит, уткнувшись в учебники. А еще кот не считал зазорным, напустив на себя печальный и жалобный вид, выманить лакомый кусочек или приласкаться к любому несчастному, попавшемуся ему на пути. Сам начальник Академии Мак-Дугал, гроза первокурсников, пал жертвой этого беззастенчивого вымогательства. Грозный начальник таскал с собой пучки сельдерея, излюбленного лакомства маленьких хищников Сфинкса, и тайком скармливал Ни-мицу. А в качестве компенсации за свою слабость гонял мисс гардемарин Харрингтон до седьмого пота.

Погруженная в свои мысли, Виктория проследовала через ворота для прибывающих в главный вестибюль, отыскала нужный указатель и налегке двинулась к туннелям для персонала. Все ее скудные пожитки доставили грузовым рейсом еще утром, причем пока она собиралась, ее только-только уложенный чемодан уволокли стюарды Ускоренных-Тактических Курсов.

Вызвав туннельную капсулу, женщина нахмурилась. Вся эта спешка, связанная с ее прибытием к месту службы, не в характере флотских. Те предпочитают следовать установленному порядку. О своем назначении на «Соколиное Крыло» она знала за два месяца до отправления. На сей раз Викторию буквально выдернули с выпускной церемонии УТК [3] и, ни о чем не предупредив, отволокли в кабинет адмирала Курвуазье. Прибыла капсула, и Харрингтон шагнула внутрь, все еще хмурясь и слегка потирая кончик носа. Нимиц приподнял подбородок с верхушки берета и куснул хозяйкино ухо, укоризненно его при этом дернув. Таким образом кот поступал в тех – увы, нередких – случаях, когда его спутница нервничала. Виктория в ответ щелкнула зубами и принялась чесать зверю грудку, однако ничуть не успокоилась, и Нимиц огорченно вздохнул.

Ей до зарезу хотелось узнать, почему Курвуазье так быстро спровадил ее из кабинета и отправил к месту нового назначения. Вне всякого сомнения, это было сделано не без умысла. Адмирал напоминал не то херувима, не то гномика, с ласковым личиком и склонностью к постановке дьявольски сложных тактических задач. Харрингтон знала его чуть не всю жизнь. Будучи ее инструктором по тактике на четвертом курсе, он распознал в ней врожденный талант и сумел отшлифовать его, добившись умения действовать по своей воле, а не дожидаться, пока страх или отчаяние случайно натолкнут на правильное решение. Пока прочие преподаватели беспокоились по поводу ее низких оценок по математике, Курвуазье тратил на индивидуальные занятия с Викторией десятки часов и, если уж говорить правду, спас ее карьеру еще до того, как та началась. Но на сей раз адмирал вел себя весьма уклончиво. Харрингтон не сомневалась в искренности поздравлений и удовлетворенной гордости своего учителя, но никак не могла отделаться от ощущения странной недосказанности. Спешка объяснялась якобы исключительно необходимостью ее присутствия на «Гефесте», дабы неотлучно наблюдать за новым кораблем в процессе переоборудования для предстоящих флотских учений. Странно, ведь на самом деле боевой корабль Флота Ее Величества «Бесстрашный» – всего-навсего один из многочисленных легких крейсеров. Как-то не укладывается в голове, что отсутствие капитана Харрингтон серьезно повлияет на баланс сил в военных играх, планируемых для всего Флота Метрополии!